Чтение онлайн

В Шереметьево их встречали организаторы турнира. Рядом маячила группа с польскими флажками и бело-красными шариками. Что-то знакомое было в образе худого кудрявого человека с большим флагом Польши.

— Мих, смотри, твои что ли? — Кухарский кивнул в сторону встречающих.

— Кто?

— Вон там! Сестра же твоя с шариками?

Марийка выбежала вперёд и повисла на Михале. Он аж чемодан из рук выпустил.

— Вы вообще как тут оказались?

— Только не говори, что не рад! Я, мама, папа и дядя Адам тоже!

— О, Мих, девушка твоя? — одобрительно загудели парни вокруг.

— Сестра! — Марийка даже с рук не слезла.

— Сестра, — подтвердил Михал.

— Тогда мы точно выиграем! — подмигнул Марийке Кухарский, — Правда, красавица!

Марийка смутилась. Чмокнула брата в щеку и убежала к родителям.

— Антон, ты мне друг, но…, — насупился Тухольский.

— Понял-понял! За сестру ты мне такой штрафной пробьешь, что руками не прикроешься, — поднял обе руки Кухарский, но на Марийку всё равно обернулся. И Михал мог дать голову на отсечение, что подмигнул и улыбнулся во все свои тридцать два. Это судя потому, как ещё больше смутилась сестра.

Тухольский подошёл к своим. Обнял маму, отца и дядю Адама Мицковского.

С родителями всё ясно, но Мицковский из своей берлоги на месте Варшавского гетто выходил-то не часто, не то чтобы выезжать. Исключение — в пригород Варшавы к Тухольским или в Люблин к ещё одному однокласснику и другу — Алексу Красицкому. А тут Москва!

— Да вот, давно не был в Москве, — прочитал мысли Михала Адам, последний раз в восьмидесятом на олимпиаде. Правда, на математической.

— Вы где будете? В отеле или у Орловых? — успел спросить Михал.

— Да, у Володи с Жанной. Приедем на матчи.

Михал побежал догонять команду, которая уже грузилась в автобус.

— Везёт тебе, Миха! — как-то грустно сказал Антон, когда Тухольский плюхнулся рядом в автобусе, — Мои родители на матчи не ходят.

Глава 14

Турнир был совсем не длинный. Полуфинал-финал.

Россиянам в соперники первыми достались французы. Полякам предстояло побороться со сборной Германии.

Михал порадовался, что немецких болельщиков скорее всего будет минимум. Потому что представить себе рядом кричащих немцев и дядю Адама было сложно.

Генетическая память — страшная штука. Мицковский знал идиш, так похожий на немецкий, но не выносил громкую немецкую речь. Хотя родился через пятнадцать лет после окончания войны.

По развёрнутым большим польским флагам вся команда безошибочно определила, где её болельщики. Парни выходя на поле смотрели на бело-красный небольшой сектор и улыбались.

Во время исполнения гимна оттуда доносилось нестройное пение. Мицковский знал, возможно, миллион разных фактов. Но вот петь точно не умел. Хотя и делал это всегда очень громко и самозабвенно.

Пока была возможность очень издалека смотреть на трибуны, Михал пытался прикинуть, сколько же человек болеет сегодня за них. Получалось явно больше, чем просто его мама, папа, сестра и Адам. Даже если приплюсовать всех Орловых. Или у него просто не очень свежие сведения о количественном составе этого стремительно растущего семейства.

Если только вдруг Юленька Орлова, относительно недавно вышедшая-таки замуж за любовь всей своей жизни — Янека Горовица, не притащила на матч мужа, всю свою новую семью и их многочисленных друзей. Зная много лет эту девушку и будучи знаком со всей этой компанией, Михал бы совершенно не удивился.

Матч с командой Германии вышел нервным. Такое впечатление, что немцев перед этим неделю не кормили. Они кидались на мяч, как на кость, а потом с этим мячом удирали в сторону его вратарской, будто от огня. Впрочем, рыжий и очень подвижный Кухарский вполне годится на эту роль.

На перерыв ушли с нулевым счётом. Во втором тайме Тухольский встал в другие ворота и оказался наконец ближе к своим болельщикам. Теперь он разглядел всех, кто пришёл поддержать его и всю польскую команду.

Будь у него сейчас право на эмоции, он бы наверное расплакался. Так расклеиваться нельзя категорически. Но запрещать себе испытывать огромное счастье и прилив сил Михал не стал. Они действительно приехали все.

Мама, папа, Марийка и дядя Адам раскрасили лица в бело-красный цвет. Рядом с ними размахивали польскими флажками Орловы: Володя и Жанна, их старшие дети Игорь и Ксюша со своими семьями всеми детьми, средние двойняшки Артур и Тимур и младший Эдик с кучей своих друзей. Юленька, явно уже беременная сидела рядом с мужем Янеком и его дочерью от первого брака. Рядом семьи их друзей. Ещё человек десять. Ярусом ниже неожиданно расположились бабушки. Володина мама — бабушка Валия, а рядом с ней три пожилые еврейские женщины — бабушка Рая, бабушка Маша и бабушка Клара, соответственно — бабушка, мама и тётя Янека.

— М-да, это они ещё котов и собак не притащили, — сказал сам себе Тухольский и широко улыбнулся.

Прозвучал свисток судьи. Надо было сосредоточиться на мяче.

С поля немцы уходили ещё злее, чем в начале. Ноль — три — это совсем не тот счёт, который может радовать.

Уходя под трибуну, Михал сначала запах почувствовал. Домашние пирожки. Лучше мамы их делали только здесь — в Москве. Поднял голову. Точно! Бабушка Юлькиного мужа протягивала ему сверху большой пакет.

— Мишенька, мальчик, возьми. Покушаете за вашу победу. А потом мы как следует отметим.

Михал не мог сейчас подпрыгнуть и обнять её. Дотянулся только до руки. Поцеловал.

— Тухольский, ты где еду добыл? — повёл носом Антон и сунул руку в открытый Михалом пакет, — М-м-м-м, вкуфно как!

— Мои привезли. У меня тут бабушки, — Михал прикинул в голове, что быстро объяснить, кто их них кем и кому доводится просто не получится. А так — ясно и понятно. Неважно, что не родные. Бабушки же.

Глава 15

Между первым и вторым матчем было аж два дня. В финале полякам достались в соперники всё-таки французы.

Вся команда стройными рядами отправилась на экскурсию по Москве. Михал хотел было улизнуть. Он сам знал про родной город своей русской бабушки немало. И бывал здесь практически ежегодно. В метро, по крайней мере, ориентировался свободно. Но командный дух вырабатывается не только на поле. Но и в гостинице, и в столовой, и в душевой. Везде. Команда есть команда.

Экскурсия была весьма содержательной. По-польски молодая девушка-экскурсовод говорила очень прилично. Вот только, кажется, остальные парни больше смотрели на неё, а не на московские памятники.