Чтение онлайн

А он заржал.

– Идиот!
– Он швырнул подушку в стену. Потом:

– Она должна была меня предупредить...

Тут он понял, что именно это она и сделала - намеком.

Надо было что-то сделать, пока ее гнев не окаменел ненавистью.

И он пытался. Очень усердно пытался. Он вернул ее одежду с длинным извиняющимся письмом. Он звонил, но она не отвечала. Он зашел к Киндервоорту и просил его помочь, но это тоже оказалось без толку.

Их пути больше не пересекались. На работу она не вернулась. Загнать ее в угол и заставить слушать возможности не было.

Меч упал.

Новым его начальником, тоже из людей Киндервоорта, был маленький и противный тип по имени Лайл Брюс. Этот человек был предубежден и необщителен. Еще он был нетерпим и грубо несправедлив. Ремонт надо было делать только так, как он говорил, хотя понимал он в этом еще меньше Эми.

Маус и Мойше в ответ только мило улыбались. И Брюс просто выходил из себя.

– Скоро его уберут, - пообещал Маус.
– Это очередной тест, который Киндервоорт с нами проводит.

– Долго он не протянет, - подтвердил бен-Раби.
– Мы его кротостью доведем до инфаркта.

И бен-Раби оказался прав. На следующую неделю Брюса заменил человек из контроля повреждений. Мартин Кинг не был особенно дружелюбен, но и враждебности не проявлял. Он был человек предубежденный, но умел подавлять свои предубеждения во имя "Даниона". Ничего, что мешало бы их работе, он не делал'.

Однажды после конца смены он обратился к бен-Раби:

– Я должен вас отвести к Киндервоорту.

– Да? Зачем?

– Он не сказал.

– А как же ужин?

– Что-нибудь придумаем.

– Что ж, пойдем.

Кабинет Киндервоорта был обставлен в уютном английском стиле середины девятнадцатого века. Много черного дерева, ряды книг. Настоящий камин.

– Садись, Мойше, - предложил Киндервоорт.
– Как она, жизнь?

Бен-Раби пожал плечами.

– Дурацкий вопрос, да?
– Киндервоорт встал, обошел стол и сел на его угол.
– Это разговор не деловой, так что расслабься.
– Он помолчал.
– Нет, это не совсем правда. Все рано или поздно оказывается имеющим отношение к делу. Я хочу поговорить с тобой об Эми. Не возражаешь?

– Почему бы и нет?

В конце концов, именно к этому человеку он прибежал, когда все рушилось.

– Дело-то личное. Я боялся, что тебе это может быть неприятно.

– Так и есть.

– Что ж, это честно. Я тоже буду честен. Я хочу помочь, поскольку вы мои друзья. Не слишком близкие, но друзья. Разумеется, у меня тут есть и профессиональный интерес.. Неприятностей такого рода впереди ожидается немало, а для "Даниона" это плохо. Я хочу найти способ сгладить такие противоречия.

"Хорошо отрепетированная речь", - подумал Мойше.

– Ты хочешь использовать нас с Эми как морских свинок?

– В определенном смысле. Но это не просто эксперимент. Главное здесь все-таки вы.

Мойше старался подавить свою реакцию на выступление Киндервоорта, отодвинуть злость и негодование на такое вмешательство...

Вертящееся видение звезд и тьмы. Образ пылающего пистолета на бархатном фоне. Никогда это видение не было таким сильным, таким детальным. Гнев сменился страхом. Что происходит? Что значит это смертное видение для его подсознания?

– Мойше! Что с тобой?

Киндервоорт склонился над ним, глядя ему в глаза. Голос его звучал откуда-то издалека.

Бен-Раби пытался найти ответ, но язык не слушался. В голове заплясали призраки. Невозможно было сосредоточить внимание.

В правую глазницу вдвинули пылающий лом.

– Мигрень!
– выдохнул он.

На этот раз она обрушилась внезапно. Без обычного мелькания пятнышек или геометрических фигур перед приступом. Только призраки, пистолет и странно-знакомое звездное небо.

Бен-Раби застонал. Сам дьявол топтал сейчас его череп, стараясь сплюснуть до размеров горошины.

Киндервоорт бросился обратно за стол, вытащил что-то из ящика, метнулся в ванную и вернулся с таблетками и водой. Бен-Раби смотрел на это почти без интереса. В его вселенной доминирующей силой была боль. Была только она и он... А теперь еще и голоса.

Он их слышал откуда-то издали, как обрывки разговора в конце коридора из дальней комнаты. Он попытался прислушаться, но пылающая боль не давала сосредоточиться.

– Мойше? Вот таблетки! Мойте? Ты меня слышишь?

Рука схватила бен-Раби за подбородок и потянула. Пальцы заставили его открыть рот. Сухие и горькие таблетки обожгли язык. Плеснула вода. Та же рука закрыла ему рот и нос, пока у него не осталось другого выбора, как проглотить. Рука убралась; он сделал судорожный вдох.

Он не кричал. Пока нет. Потому что не мог. Боль его убивала, и он мог только цепляться за ее стреляющую лучами звезду. А она уходила вниз, во тьму...

Через секунду ему стало легче, и боль исчезла так же быстро, как появилась. С ней ушли голоса и призраки. Но он не сразу понял, где он.

Киндервоорт снова сидел за столом и напряженно говорил в интерком:

– ..точно в тот самый момент, когда вы вышли на ментодвигатель.
– Он посмотрел на часы.
– Комментарии были открыты? Спасибо.

И отключился. Лицо его было смертельно серьезно.

Мойше захотелось воды. Во рту было сухо, как летом в Блейк-сити. Он попытался встать:

– Воды...

– Сиди!
– рявкнул Киндервоорт.
– Не шевелись. Сейчас дам.

Он побежал в ванную со стаканом в руке.

Бен-Раби рухнул обратно в кресло, дрожа от потрясения и холода. Из него вышло с потом не менее литра воды. Болеутоляющее, ударившее по нервам быстро, как нервно-паралитический газ, сработало отлично, но нервное истощение облегчить оно не могло. Он еще некоторое время не сможет шевельнуться.

От нескольких стаканов воды и одеяла стало лучше. Когда он снова почувствовал себя человеком настолько, что мог разговаривать, Киндервоорт продолжил как ни в чем не бывало:

– Мойше, я считаю важным, чтобы мы как-то уладили отношения твои с Эми. На личном уровне и на социальном.