Чтение онлайн

— Ну, хорошо! «Тинкль» дать тебе в руки не имею права, но я могу с его помощью отправиться вместе с тобой на Нерею, если ты мне расскажешь и докажешь, что сможешь реально ей помочь!

Я с облегчением ответил:

— Да, я расскажу и докажу…

Вскоре мы с Таргом уже находились на Нерее, «в гостях» у старого, вышедшего на пенсию, директора лицея, где Тарг учился до поступления в космодесантное училище. Тарга он встретил как родного, только спросил:

— Ты же не делал того, за что тебя разыскивают?

— Нет, господин Пенборн, это клевета! Я попал в политические разборки и моим врагам надо было меня устранить любыми путями.

— Я тебе верю, потому что знаю тебя хорошо и ты не мог так поступить с бедными девушками… А кто этот молодой человек?

— Это мой друг и соратник! Его зовут Алекс. Запомните это имя: скорее всего, Вы не раз его еще услышите!

Я, смутившись, ткнул легонько Тарга кулаком в бок и сказал, что Тарг очень сильно преувеличивает.

Старенький господин Пенборн проводил нас в наши комнаты, попытался пригласить нас к столу, но мы сказали, что не голодны и отказались, сославшись к тому же на неотложные дела. Он с пониманием кивнул и больше нас не беспокоил.

Сразу после его ухода я извлек свой запас пермерона (создал его после событий, связанных с «экзаменом» и допросом, знал, что он пригодится) и попросил Тарга ввести мне препарат. Он отказался в испуге:

— Ты что? Зачем тебе вводить пермерон? Я тебя допрашивать не хочу! И вообще, не только боюсь, когда мне делают уколы, но и делать другим боюсь тоже!

Тогда пришлось признаться в особом действии на меня этого препарата и о моих необычных возможностях. Поверил он или не поверил, я не знаю, но сделать укол все равно отказался.

Тогда я сам себе ввел двойную дозу (кто знает, сколько времени мне может понадобиться!). Вскоре моя «духовная сущность» уже парила над моим же распростертым и недвижимым телом. Было немного страшно и почему- то весело.

И я рванул по заранее разработанному маршруту, в здание министерства внутренних дел. «Летел» я необычно быстро, хотя и медленнее, чем при перемещениях с помощью «Тинкля» (там вообще — мгновенно!), появилась даже мысль, что моя способность к перемещениям мало уступает их великому изобретению. Хотя я до сих пор не был уверен в безопасности этого метода… Но выбирать не приходилось — на кону была жизнь и здоровье Наташи. Не опоздать бы! Ее вполне могли уже начать допрашивать. А какими методами? Лучше не думать! Скорей! Скорей!

Я залетел в здание, минуя часовых, разнообразные и хитроумные системы и блоки охраны. Ни один индикатор не мигнул, ни один тревожный сигнал не прозвучал.

Где же внутренняя тюрьма министерства? Наверняка в подземных этажах, как водится… В самом нижнем подземном этаже я нашел около двух десятков камер, только примерно в половине из них были узники. Наташи там не было… В коридоре между камер появился один из тюремщиков. Ослепленный злостью, подхлестываемый яростью, я совершенно инстинктивно проник в его тело, точнее, в его сознание. Никакой информации о Наташе в его сознании я не нашел. Окрыленный своими новыми возможностями, полетел дальше, стараясь найти кого-нибудь поважнее. На надземных этажах коридоры министерства были странно пустынны. Наконец, на втором надземном этаже, я наткнулся на кабинет Кризанпа. Не задерживаясь ни на миг пролетел внутрь, обнаружил странно неподвижных то ли помощников Кризанпа, то ли охранников, даму средних лет (секретаршу?), самого Кризанпа, и, о радость! — целую и невредимую Наташу, которая почему-то сидела за столом Кризанпа и деловито рылась в документах, извлекаемых из сейфа, вмонтированного в письменный стол. Не сразу, но меня поразило отсутствие реакции на действия Наташи со стороны присутствующих лиц (я не в счет!). Присмотревшись, я понял, что они полностью обездвижены, ничего не видят и не слышат. Гипноз? Действие каких-то медикаментозных препаратов? Неважно! Потом разберемся! Я выбрал тело Кризанпа, влетел в него — его сознание было полностью блокировано, мне пришлось распоряжаться телом как своим.

— Наташа! — проговорил я речевым аппаратом Кризанпа, — это я, Алексей!

Меня арестовали в секретариате Боркеса в тот момент, когда я уже думала, что сумела выполнить свое «шпионское» задание. Мне изготовили дубликат ключа от сейфа, который принадлежит Боркесу и открывает его только он сам. Как? Не забывайте про мою нынешнюю феноменальную память! Алексей мне пытался что-то объяснить на своем медицинском языке: про изменение химизма крови и тканей наших земных организмов в условиях действия необычных для землян факторов, которые могут быть на других планетах (другой уровень ионизирующей радиации, иной состав воды, воздуха и т. д.), про то, что даже наша мозговая ткань, то есть, наш мозг может измениться и проявляться эти изменения могут самыми различными способами. В том числе и в плохую сторону (болезнь, вред для организма), но могут и в хорошую! В общем, своими путаными объяснениями он мало что мне прояснил. Да и действительно: он не ученый, а врач — практик. Так вот, я запомнила до мельчайших подробностей размеры ключа, все его зубчики, впадинки и бороздки! Даже на расстоянии и в чужих руках мне это было несложно. То же самое пришлось проделать с ключом от кабинета Боркеса и от зала секретариата, где размещались все сотрудники вроде меня. Нашим друзьям из заговорщиков удалось сделать копии ключей уже на другой день.

И вот наступил момент, ради которого я устроилась на эту работу… Едва дождавшись, когда последние сотрудники уйдут из секретариата — конец рабочего дня, я последняя вышла из-за своего стола, собрала свои вещи и двинулась к выходу. Дойдя до поста охраны, который выпускает сотрудников из здания, я «вспомнила», что «забыла» выключить свой рабочий компьютер, а это было обязательным правилом. Посетовав вслух на свою память, я упросила охранников разрешить мне вернуться в зал секретариата. В виде исключения мне позволили вернуться — я специально выбрала эту смену охранников, они ко мне благоволили. Или даже засматривались на меня, не знаю… Со мной пошел один из них, открыл снова дверь в зал и сказал, что он вернется к выходу, а я — чтобы не задерживалась… Ключи (дубликаты) оказались отменными и я быстро все ими открыла. Бумаг в сейфе было много, а копировать я бы не успела. Пришлось читать их, пользуясь особенностями моей новой памяти. Успела прочитать около половины документов, особенно не вдаваясь в смысл прочитанного — знала, что потом все вспомню, потом и разберемся в их значении.

И тут очень быстро и слаженно ворвались они — сотрудники спецподразделения внутренних войск.

Мне быстро надели наручники, дали вдохнуть через маску какой-то газ… И очнулась я только в кабинете министра внутренних дел барона Кризанпа, которого не раз видела при дворе. Я уже была без наручников, находилась в глубоком и мягком кожаном кресле (из которого очень непросто встать, а уж встать быстро — почти безнадежно). Рядом с креслом находились по два охранника с каждой стороны. Испугаться до сего момента я даже не успела.

Кризанп ласково смотрел на меня, сидя за своим огромным письменным столом. Так ласково, наверное, смотрят крокодилы на свою добычу, говорят, даже слезу пускают…

— Ну что скажете, мнимая племянница маркиза Гравельта? — очень доброжелательно произнес он.

— Не знаю, а что Вы хотите знать?

— По правде говоря, я уже многое про Вас знаю. Но не все, не все! Хотелось бы знать больше!

— Спрашивайте! Что можно рассказать — расскажу, а что нельзя — не расскажу, не обессудьте!

— Дорогая моя, Вы, видимо, плохо понимаете, куда попали и к кому!

— Вы хотите меня напугать?

— Ни в коем случае! Я хочу, чтобы Вы честно и откровенно рассказали мне, как представителю законной власти о деятельности заговорщиков. Имена, конспиративные квартиры, явки, пароли, что там вы еще применяете для свержения законной власти? Воспользуйтесь Вашей феноменальной памятью!

— Вы и про память мою знаете?

— Да, маркиз Гравельт проболтался… Есть на свете болтуны, знаете ли…

— А знаете, ничего я вам говорить не буду! Это может повредить многим хорошим людям, а я этого не хочу!

— Будете, будете! Вы же не хотите, чтобы мы попортили вашу красоту, чтобы Вам было больно, очень больно!

— Делайте, что хотите! А где же ваши пыточных дел мастера, что-то я их не вижу!

— Мы поспорили с Гравельтом и я ему сказал, что Вам будет достаточно пары пощечин, чтобы заставить говорить правду. Вы же домашняя, тихая девочка из интеллигентной семьи и Вам не пристало корчить из себя героиню. Да и не можете Вы знать, какую боль сможете вынести, а какую нет!