Чтение онлайн

Демон сопротивлялся; амулеты жгли его своей близостью, оставляя черные ожоги на его лбу, на его скулах, на злобно искривленных губах, но он отталкивал Офелию и захватывал тело, бросался вперед, в бой, нанося Тристану удар за ударом, которые тот едва успевал парировать.

Но силы Де` Варда иссякали, и тогда вместо него в дыму и жару появлялась Офелия, а Тристан снова протягивал ей руку.

– Идем…

В какой-то миг Де`Вард выбился из сил настолько, что упал на колени, выпустил из рук шпагу, уронил голову, бессильно цепляясь рукой за шаткие перила, и его черные волосы сменились кудрями Офелии. Тристан был совсем рядом; пола его белоснежной сутаны почти касалась светловолосой головы Офелии, рука его снова была протянута к ней.

– Не бойся, Офелия. Не бойся. Я никогда не был жесток, ты же знаешь.

Ее прыгающие, трясущиеся пальцы легли в его ладонь, и он сжал их, помог ей подняться, бережно обняв за плечи.

– Не бойся, - повторил он.

Но Де`Вард вновь вырвался из черной глубины магии и с рыком накинулся на Тристана, плечом сшиб его, повалил на хлипкие доски, и пола белой сутаны взметнулась над кипящими котлами.

– Тристан!

Изольда кричала так, что у меня уши заложила.

Теперь и она хотела прорваться в клетку, волоча за собой огромного дога, но каменный рыцарь-секундант не позволил ей войти. Дуэль должна была быть честной.

– Я убью тебя, призрак!
– рычал Де`Вард, сжимая руками горло Инквизитора. Тот, не долго думая, впечатал в его лицо всю пятерню, ухватил живую плоть рукой, украшенной кольцом-амулетом, и Де`Вард заорал, потому что его плоть под пальцами Инквизитора превратилась в серую пыль.

Тристан одним толчком столкнул с себя Де`Варда, и едва успел перехватить его за руку, потому что вниз с помоста, в кипящий котел, падала уже Офелия.

Оба они повисли над лопающимися лавовыми пузырями, и лицо инквизитора было красным не только от жара, но и от натуги, потому что он не только пытался не упасть сам, но и еще и удержать Офелию.

– Тристан!
– заверещала она, болтая в панике ногами.
– Я боюсь их! Боюсь псов, что меня хотят разорвать! Ты слышишь их вой и рык?!

Я не слышала ничего, кроме жирного чавкания лавы, но откуда мне знать, что творилось в голове у этой несчастной, напуганной до безумия девушки!?

– Я держу тебя, Офелия, - пропыхтел Тристан.
– Я держу тебя. Не бойся.

От жара его рука была мокрой, и ее рука как на грех была живой, не механической. Он крепче сжимал пальцы, до зубовного скрежета, но чувствовал, как тяжелое тело тянет вниз, все ниже и ниже.

Но был и один плюс - кольцо, рубиновая черепаха в алмазах, была надета именно на палец той руки, которой Тристан держал Офелию, а значит, Вард не мог вернуться, не мог ее сменить и с криком утащить Тристана за собой в лаву. И это давало им шанс выжить, Тристану и Офелии. Вдвоем.

Офелия вдруг затихла, глянула вниз, затем снова на Тристана перепуганными глазами.

– Тристан, - почему-то шепотом произнесла она, раскачиваясь над пылающим адом, - а ведь у него нет ничего, чтобы предложить магии взамен меня. Нет души. Если я сейчас упаду и умру, он меня не получит. Никогда больше.

– Да, - выдохнул Тристан через силу.
– Не получит.

Рубин ало-черным глазком мигал в свете пожара, и Тристан до боли сжал пальцы Офелии, стиснул их, держа ее надежнее, чем самого лучшего друга. Он не хотел ее упустить теперь, ведь не все важные слова были сказаны.

В этот миг взгляд у Офелии сделался необычайно умиротворенным, даже кротким.

– Тогда благослови меня, святоша, - произнесла она мелодичным голосом.

– Я прощаю тебя, - произнес Тристан.
– Давно простил. Ты достойна покоя.

Офелия снова глянула вниз, в бушующее пламя, и подняла взгляд на держащего ее Тристана.

– Тогда это конец, - сказала она легко.
– Прощай, святоша. Я любила тебя!

И она разжала руку решительно и быстро.

Ее мокрые от пота пальцы отчего-то очень легко выскользнули из ладони Тристана, и Офелия, подняв тучу алых брызг, упала в котел, а кольцо на пальце Тристана обернулось в пепел и растаяло в горячем воздухе.

Тотчас же лава вспыхнула ярким алым огнем, поглотив тело девушки; и почти тотчас же вскипела ключом, потому что Де`Варду, демону, адское пламя было не страшно.

Тристан еле успел подняться и увернуться от летящих в разные стороны кипящих лавовых брызг, когда демон с душераздирающим визгом полез наружу, вон из адского пламени. Чудовище, не похожее ни на что, обретшее в адовом пламени силу… Оно неуклюже хваталось за края котла, раскачивало котел, рискуя его перевернуть и залить все кругом лавой. Оно тянуло свои жуткие руки к Тристану, к шаткому деревянному помосту, и я вдруг снова почувствовала ожог на руке, окольцованной браслетом.

Я глянула на бусины - они снова составляли имя демона! И теперь я не могла их разъединить, они словно слиплись вместе. Как бы я ни крутила их, ничего не помогало! И чертов демон почти выбрался из котла. Тело его пылало и горело, все сплошь состоящее из раскаленной лавы… и помост под Тристаном начал тлеть!

Никакие амулеты тут не помогут, если демон хлебнул силы в самом сердце Ада!

Я все еще дергала этот браслет, стараясь разъединить бусины, но… ах, кто только придумывает эти волшебные вещи? Или снова мне повезло? Да только прочный серебряный шнур внезапно лопнул с высоким громким звуком, и бусины рассыпались, потерялись, да так надежно, что и Бобби теперь их было не отыскать на полу, среди битого железа и подтаявших осколков льда…

И вместе с браслетом вдруг лопнул огромный и страшный лавовый монстр, опал в котел шлепком лавы, и потух, подернулся пеплом.

– Тристан!
– снова заверещала Изольда, но теперь рыцарь ее пустил, отойдя с ее дороги. А Генри свистнул, подзывая к себе собаку, и цепочка поводка незаметно распуталась на запястье девушки.

Изольда, всхлипывая и подвывая, ворвалась в клетку, безо всякой боязни промчалась по шаткому помосту и без лишних слов повисла у Тристана на шее, и он обхватил ее и зарылся лицом в ее рыжих волосах.

– Вы все же поставили точку в этих непростых для вас отношениях, даже явив чудеса милосердия. Пожалуй, я стал больше понимать суть вашей работы, господин Инквизитор. Сохранить милосердие в сердце и желание помочь после всего… после того, как вами пройден такой долгий и трудный путь… Наверное, это мудрость?

Генри смотрел на прокопченного чумазого Тристана весьма дружелюбно и даже с толикой восхищения, и тот, подняв раскрасневшееся, испачканное сажей лицо, ответил ему сияющей белозубой улыбкой.

– Да, - тихо ответил он. - Вы понимаете правильно. Всякий раз Инквизитор ищет что-то хорошее в себе, чтобы подарить это грешнику и простить ему грехи.

Дом, освобожденный от присутствия демона и черной магии, сделался просто старым, скрипучим домом, и в его окна лился обычный лунный ночной свет, выхватывая из темноты позолоту и резьбу изящной мебели и всяких красивых дорогих вещиц. В спокойной тишине пели сверчки; и не было ничего страшного и опасного ни в одном темном углу.