Чтение онлайн

– Не лейкоз, - сказала она.

– Рак легких. Миссис Кэвелл, нам в самом деле надо...

– Мне нужно дать ему еще кое-что.

– Роберта, мы не можем...
– начал Генри.

– Я мигом, мигом!
– Она бросилась на кухню. Оуэн вскинул голову. Вид у него был испуганный.

– Курц и Фредди с Перлмуттером... Генри, я не могу сказать, где они! Я их потерял!

Генри открыл пакет с лекарствами, заглянул внутрь. И поражение застыл, словно загипнотизированный видом того, что лежало на коробке с глицерино-лимонными тампонами. Он ответил Оуэну, но голос, казалось, доносился с дальнего конца некоей никем не открытой долины, о существовании которой Генри не подозревал. Теперь он знал, что такая долина есть. И была. Не один год. Нельзя, невозможно утверждать, будто Генри в голову не приходила мысль о чем-то подобном, но почему, во имя Господа, он все это время был настолько ленив и нелюбопытен?!

– Они только что прошли поворот № 29, - сказал Генри.
– В двадцати милях от нас. А может, и ближе.

– Что это с тобой?

Генри сунул руку в пакет и вытащил непонятного назначения паутину из бечевки, висевшую над кроватью Даддитса здесь и в доме на Мейпл-лейн.

– Даддитс, где ты взял это?
– спросил он, хотя ответ уже был не нужен. Ловец снов был меньше того, что болтался под потолком "Дыры в стене", но если не считать размеров, оба ничем не отличались друг от друга.

– Ие, - пояснил Даддитс, не сводя глаз с Генри. Будто так до конца и не поверил, что Генри рядом.
– Ие ал ме. А одето, а олой еее.

Хотя возможность читать чужие мысли угрожающе иссякала, по мере того как организм справлялся с байрумом, Оуэн легко понял, о чем идет речь. "Вивер прислал на Рождество. На прошлой неделе", - сказал Даддитс. Для людей, пораженных синдромом Дауна, времени фактически не существовало, и, похоже, Даддитс не исключение. Для него прошлое - это "та неделя", будущее - "следующая". Оуэн подумал, что, если бы так считали все, в мире было бы куда меньше печали и ненависти.

Генри бросил последний взгляд на маленького Ловца снов и убрал его в пакет как раз в ту минуту, когда в прихожую ворвалась Роберта. Завидев ее, Даддитс расплылся в улыбке.

– Уби-у!
– воскликнул он.
– Оя ока!

Он схватил коробку и расцеловал мать в обе щеки.

– Оуэн, - сказал Генри, блестя глазами.
– У меня о-о-чень хорошие новости.

– Выкладывай.

– Ублюдки застряли: перевернулся трактор с прицепом, как раз рядом с поворотом № 28. Потеряют минут десять, а то и двадцать.

– Слава Богу. Хоть небольшая передышка.
– Оуэн подошел к вешалке, на которой висела гигантского размера куртка с капюшоном и надписью ярко-красными буквами поперек спины: RED SOX WINTER BALL.
– Это твоя, Даддитс?

– Ая, - кивнул тот, улыбаясь.
– Ука.
– И едва Оуэн потянулся за ней, добавил:

– Ы иив ак ы али Оси.

Поняв смысл его слов, Оуэн передернулся от озноба.

"Ты видел, как мы нашли Джози".

Он и в самом деле видел.., и Даддитс это знает. Заметил его вчера ночью - или в тот день, девятнадцать лет назад? Неужели, ко всему прочему, Даддитс способен путешествовать во времени?

Но на расспросы времени не осталось, и Оуэн был почти рад этому.

– Я сказала, что не буду возиться с коробкой, но, конечно, все сделала, - сказала Роберта, глядя, как Даддитс, перекладывая коробку из руки в руку, неуклюже справляется с курткой, тоже подарком от бостонской "Ред соке". На ярко-голубом фоне куртки и еще более ярко-желтом коробки его лицо казалось неестественно бледным.
– Я знала, что он поедет. А меня не возьмут. Пожалуйста, Генри, можно я с вами?

– А что, если вам придется умереть у него на глазах?
– спросил Генри, ненавидя себя за жестокость. За то, что жизнь так вышколила его. Научила нажимать нужные кнопки.
– Хотите, чтобы он все это видел, Роберта?

– Нет, конечно, нет, - устало ответила она и после короткой паузы добавила, ранив Генри в самое сердце:

– Будьте вы прокляты!

Потом подошла к Даддитсу, оттолкнула Оуэна, быстро застегнула молнию куртки и, взяв его за плечи, всмотрелась в глаза. Маленькая, неугомонная птичка-женщина. Высокий, бледный сын, затерявшийся в огромной куртке. Слезы Роберты внезапно высохли.

– Будь хорошим мальчиком, Дадди.

– Уду, ама.

– Слушайся Генри.

– Уу, ама. Уу ууся Ени.

– Не расстегивайся. Кутайся получше.

– А, ама, - послушно вторил Даддитс, которому явно не терпелось поскорее уйти, и это вновь вернуло Генри к прошлому: походы за мороженым, игра в мини-гольф (Даддитс, как ни странно, был прекрасным игроком, только Питу удавалось иногда его побить), путешествия в кино, и всегда "слушайся Генри", или "слушайся Джоунси", или "слушайся друзей", и всегда "будь хорошим мальчиком, Дадди", и всегда "я уу ошим, ама".

Она оглядела его в последний раз.

– Я люблю тебя, Дуглас. Ты всегда был замечательным сыном, и я очень тебя люблю. Поцелуй меня.

Даддитс поцеловал мать; та нерешительно, словно украдкой, погладила его небритую щеку. Вынести это не было сил, но Генри все же смотрел, смотрел, потому что был так же бессилен, как муха, попавшая в паутину. Всякий Ловец снов был к тому же капканом.

Даддитс еще раз чмокнул мать, но блестящие зеленые глаза перебегали с Генри на дверь. Даддитс торопился. Почему? Знал, что люди, которые охотятся на Генри и Оуэна, совсем близко? Или для него это - приключение, как в прежние времена, когда их пятерка была неразлучной? И то, и другое? Возможно.

Роберта разжала руки и отступила, с отчаянием глядя на сына.

– Роберта, - прошептал Генри, - почему вы не сказали нам, что происходит? Почему не позвонили?

– А почему вы не приезжали?

Генри мог бы спросить, почему не звонил Даддитс, но это было бы прямой ложью. Даддитс постоянно звонил, с самого марта, когда Джоунси попал в аварию. Он подумал о Пите, сидевшем в снегу рядом с перевернутым "скаутом" и писавшем Даддитс - раз, другой, третий... Даддитс, заточенный на острове "Где-то-там" и умирающий в тюрьме, Даддитс, посылающий призыв за призывом, но в ответ - молчание. Наконец, один из друзей явился только затем, чтобы увезти его, в спешке, с одним пакетом лекарств и коробкой для завтраков. В Ловце снов не было доброты. Они желали Даддитсу только хорошего, даже в тот, первый день искренне его любили. И все же дошло до такого.

– Береги его, Генри.
– Роберта перевела взгляд на Оуэна:

– И вы тоже. Берегите моего сына.

– Мы постараемся, - пообещал Генри.

15

Развернуться на Дирборн-стрит было негде, все подъездные дорожки замело. В разгорающемся свете утра спящий городок напоминал эскимосский поселок в тундре Аляски. Оуэн подал "хамви" назад, и так, постепенно, выбрался со двора и стал пятиться по улице. Огромный кузов неуклюже раскачивался из стороны в сторону. Бампер зацепил какую-то занесенную снегом, припаркованную на обочине машину, послышался звон разбитого стекла, и они снова вырвались через замерзшие снежные заграждения на перекресток, а затем и на Канзас-стрит. Оставалось выбраться на шоссе. Все это время Даддитс спокойно сидел на заднем сиденье, положив коробку на колени.