Чтение онлайн

Рядом, широко раскинувшись, спал Кудряш, который прибился к дому гораздо позже его. Видно, до самого утра затейник отдавался игрищам, потому как уж больно охоч был до веселых забав. И теперь, обессилев от песен, хороводов и купания, с чувством выполненного долга безмятежно спал глубоким сном.

Осторожно убрав с себя руку друга, которую тот разу­хабисто откинул во сне, Чеслав слез с сеновала. Яркое солнце, щедро брызнув лучами в глаза, заставило парня зажмуриться, а радостное ржание, раздавшееся совсем рядом, снова прозреть. Ретивый Ветер, подбежав к хозя­ину, несильно, но ощутимо толкнул его в плечо мордой: мол, веди меня скорее на реку! Чеслав хотел было обойти четвероногого нахала, но не тут-то было! Конь в два ша­га снова перегородил дорогу и при этом смотрел на него хитрющим взглядом.

Выглянувшая из избы и, как всегда, озабоченная домаш­ними хлопотами Болеслава, завидев парня, спросила:

— А где ж второй? Есть-то собираетесь сегодня или за игрищами совсем охлянуть решили?

Она как раз разминала в ступке зерна на кашу.

— Кудряш еще глаза не продрал. А меня вот злыдень наглый в осаду взял! — кивнул Чеслав на Ветра. — Ку­паться вести требует.

— Ну так веди, — махнула она деревянной толкушкой в сторону реки. — Он тебя с рассвета поджидает, слоня­ется вокруг сеновала. А пока сбегаете, гляди, и Кудряш глазища свои дню покажет.

И, улыбнувшись, ушла в избу.

Чеслав покосился на коня:

— Значит, измором взять решил?

Ветер хотел было сунуться мордой хозяину в лицо, но тот успел отвернуться и будто бы нехотя, с напускным не­довольством двинулся в сторону ворот.

— Ладно, идем, смола с копытами.

Ветру только того и надо было. Опережая хозяина, он понесся к берегу, только хвост по ветру развевался.

Когда Чеслав пришел на реку, Ветер уже стоял по коле­но в воде и ждал его. Оставив одежду на берегу, юноша зашел в воду и неожиданно для коня принялся брызгать на него, весело приговаривая:

— Вот тебе, злыдень, купание! Вот тебе, неслух!

Ветер, недовольно фыркая, подался в сторону и, зайдя

в воду поглубже, поплыл. Чеслав бросился за ним:

— Нет, теперь не уйдешь!

Две головы, Чеслава и Ветра, виднелись над поверх­ностью посреди речного потока. Течение, подхватив их в свои стремительные объятия, быстро отнесло в сторо­ну от того места, где они вошли в воду. Более осторож­ный Ветер повернул уже к берегу, когда после зарослей камыша взору Чеслава открылась прибрежная прогали­на. И на ней кто-то был. Возле самых зарослей, склонившись к воде, сидела девка. Сперва Чеславу показалось, что там расположилась какая-то незнакомая ему хуто­рянка, но, приглядевшись повнимательнее, он понял, что это была Зоряна, которая полоскала в реке рушни­ки. Чеслав замер на месте, отчего тут же погрузился в во­ду едва ли не по самую макушку.

«Зоряна... Прошлая ночь... Может, она та, с которой я... И нож, может, из-за нее в меня метнули? Уж на Зоряну-то многие засматриваются да благосклонности ее ищут, и среди них немало отчаянных».

Лучшего случая поговорить с девушкой наедине может в ближайшее время и не представиться, и он что было си­лы поплыл к берегу. Зоряна, привлеченная всплесками воды, тоже заметила его и поспешно засобиралась.

— Зоряна! Зоряна, постой! — поняв ее намерение, крик­нул Чеслав.

Но девушка не обращала внимания на его призывы, да­же наоборот — сборы ее ускорились. Побросав рушники в плетеную корзину, она подхватила ее и собралась уже уйти, когда Чеслав, отчаянными рывками достигнув на­конец берега, почувствовал под ногами дно.

— Да постой же, шальная!

Но Зоряна даже не обернулась, будто и не звал ее па­рень, и решительно шагала прочь от воды.

Выскочив на берег, Чеслав сорвал несколько веток с ку­стов, чтобы прикрыть ими наготу.

— Да остановись, прошу!

Зоряна остановилась, но в его сторону так и не повер­нулась. Стояла молча, ожидая, пока он подойдет.

— Так... того... — только и вырвалось у юноши, когда он оказался рядом.

Чеслав сам не знал, как заговорить с ней. Если бы она хоть что-то спросила, или сказала, или, как обычно, под­дела его колким словцом, то и он бы нашелся, как разго­вор повести. А ее покорное молчание сбивало его с толку. Наконец Зоряна, очевидно, озадаченная долгим молчани­ем, с немым вопросом взглянула на него.

— Я... того... хочу спросить, как ты Купалу привечала?

— Как все, так и я, — спокойно ответила Зоряна и сно­ва отвела взор в сторону.

— Не видел тебя у костров что-то...

— Кто хотел видеть, тот узрел...

Чеслава разрывали сомнения. Сто раз в голове сменя­лось, она или не она была с ним. Но ведь не спросишь же напрямую о таком. В любом случае дурнем покажешься: если то была она, так потому, что не узнал ее, а если была другая, так что ж о том Зоряне открываться? Девка и так на него обиду за Неждану имеет. Ох и морока же у парня с этим женским племенем!

— Ты меня прости... — не найдя других слов, вымучил из себя Чеслав.

— За что?

— За все...

— Да разве мне твое «прости» надо? — обожгла его взглядом девка и пошла прочь.

Чеслав не стал догонять ее.

Добираться до места, где оставил свою одежду, он решил краем берега, дабы не встретить кого-нибудь любопытно­го дорогой. Особенно баб да девок. Рассказывай после, от­чего голяка по берегу бегаешь и куда твои лахи подевались. Будет у языкастых о чем позубоскалить в ближайшие дни!

О Ветре он не особенно беспокоился. Конь, скорее все­го, где-то рядом и, выбравшись из реки, уже пасется на бережке. И словно в подтверждение этим мыслям, с той стороны, куда он собирался идти, и в самом деле разда­лось призывное ржание верного скакуна.

Где ходом, а где и вплавь, Чеслав благополучно пре­одолел заросли камыша. Дальше берег поднимался над рекой крутым обрывом, вдоль подножия которого тяну­лась узкая полоска суши. По этой зыбкой тропе и решил пробраться Чеслав. Он шел, прижимаясь спиной к обры­ву и шаг за шагом ощущая, как от этих прикосновений осыпается на землю песок.

«Шурх!» — вырвалось что-то совсем рядом с ним и стремительно унеслось прочь.

От неожиданности юноша отшатнулся, но через мгно­вение понял, что страх был напрасным. Это юркие птахи стрижи, потревоженные его приходом, неуловимыми стрелами вылетали из своих норок, устроенных в песча­ной стене обрыва. Ох и наделал он переполоха в их при­брежном поселении! Маленькие обитатели норок-пещер с тревожными криками кружили вокруг него, желая од­ного: чтобы он как можно скорее покинул их владения.

Так и продвигался он под крики и внезапные вылеты пернатых обитателей птичьего поселения. Но вдруг что-то заставило его насторожиться. Возможно, несколько комков земли, осыпавшихся откуда-то с края обрыва, а скорее всего, острое чутье, перешедшее к парню от зве­ря, заставило его сделать прыжок в сторону. И, как ока­залось, вовремя, потому что на то место, где он находил­ся еще миг назад, упал увесистый камень, с чавканьем впечатавшийся во влажную землю.

Какое-то время Чеслав не двигался. Его взгляд был прикован к камню. Его бросили или он сам обвалился? Осторожно отклонившись от стены, юноша посмотрел вверх, на край обрыва. Но там, кроме травинок, что слабо шевелились на ветру, не было заметно никакого движе­ния. Конечно, берега время от времени обрушаются, но тогда с камнем должна была осыпаться и земля... Хотя бы немного... Но упало всего лишь несколько комков, и до того, как рухнул сам камень... Нет, это не могло быть случайностью. Кто-то явно бросил в него камень. Чеслав прислушался, стараясь различить среди птичьих криков какие-нибудь подозрительные звуки. Ему даже показа­лось, что он слышит шум осторожных шагов, которые удаляются от обрыва. Но, может, это был только его вы­мысел, и злыдень, метнувший камень, давно исчез?