Чтение онлайн

«Ох и лукава эта Кривая Леда! Выгоду свою ни в чем не упустит!»

— Ладно, обещаю, — нехотя вынужден был согласить­ся Чеслав, хорошо представляя, сколько у Леды может оказаться обидчиков при таком ее «человеколюбивом» характере.

С тем и вышел он от старухи.

Чеслав хотел уже войти в пещерное обиталище Мары, как оттуда неожиданно ему навстречу выпорхнула лесная птаха. Молодой охотник инстинктивно пригнулся, и стре­мительная пичуга, едва не задев крылом его макушку, унеслась к верхушкам деревьев.

«Вот так завсегда с Марой: нужно быть готовым к лю­бой неожиданности».

Юноша прошел в жилище старой отшельницы — с днев­ного света под своды, освещенные костром.

Сама хозяйка пещеры стояла возле очага, подперев бо­ка руками, и, казалось, только его и ждала.

— Нет яства слаще воли... — непонятно к чему сказа­ла Мара, а после не то спросила гостя, не то уверилась в его появлении: — Пришел.

— Сама наказывала прийти поглядеть, жива ли еще, вот и пришел.

В глазах парня заплясали лукавые светляки. Подойдя ближе к очагу, он уселся на сухой пень и даже с каким-то вызовом уставился на знахарку.

— Зубаст! — покачала головой старуха, но беззлобно, скорее с любованием.

— В наших лесах беззубому да немощному не жизнь, сама знаешь. Такого если не зверье дикое порвет, так люд лихой сгубит, — не уступил ей в ответе парень.

Какое-то время они перебрасывались колкими шутка­ми, поддевая друг друга, но во всем этом чувствовалась лишь большая симпатия и доверие.

— Как видишь, еще жива, не немощна и даже сплю порой крепко... — вдруг многозначительно сказала Мара.

Взяв глиняный кувшин, она налила в миску янтарно­го напитка и подала гостю. Чеслав пригубил и почувство­вал горько-сладкий вкус трав. Мара села напротив, взя­ла из его руки миску, сделала глоток и снова ее вернула.

— Снился мне сон, Чеслав, — совсем уже серьезно ска­зала знахарка, — тень видела за тобой, парень...

Чеслав, перестав пить, затаил дыхание. И было от­чего...

Кроме знахарского, был у Мары еще один дар — по­жалуй, самый дивный и ценный. О том, что он есть у от­шельницы, многие в племени шептались, но уверенно никто не мог сказать. А Чеслав мог. Как-то он застал ста­руху в момент, когда она общалась с... Она общалась! Юноша страшился даже думать, с кем именно, но Мара могла то, что под силу только избранным. И теперь это было их тайной.

Глаза Мары остановились, затуманились, перестали за­мечать Чеслава, и она, будто снова унесясь в свой сон, продолжила рассказ:

— Тень дивную... То вроде есть за тобой: куда ты, ту­да и она следует, а остановишься или шагнешь в сторо­ну — и она вроде как отступает, не преследуя тебя. Буд­то кто-то невидимый, покрытый той тенью, хочет, чтобы ты не шел дальше... Да только сколько ни старалась, ни силилась да ни просила, все никак разглядеть обличье, скрытое сумраком, не могла. — И совсем понизив голос и резко подавшись к Чеславу, она едва слышно прошеп­тала: — Словно сами Великие охраняют ту тень...

И Чеслав готов был поклясться, что был страх в тех словах ведуньи.

А старая знахарка, немного помолчав, заговорила снова:

— А еще... Не знаю уж, в самом ли деле так мне виде­лось или совсем все во сне спуталось, да только будто бы та тень порой одна, а то еще одна за ней проступает и то­же за тобой следует...

После этого Мара, пребывая в задумчивости, прошепта­ла еще несколько слов, которые Чеслав не разобрал, поднес­ла руки к лицу и медленно, даже с каким-то усилием вытер­ла его, а также начавшие слезиться глаза, словно стараясь стереть остатки воспоминаний о своих беспокойных снах.

— Думаю, уж не потравитель ли да поджигатель той те­нью за тобой следует? — Она посмотрела на парня теперь уже ясными глазами. — Ты за ним, а он за тобой...

— А больше, кажись, и некому, — задумчиво сказал Чеслав и почувствовал, что покривил душой.

Покривил, потому как упоминание знахарки о второй, скрытной тени, что, возможно, следовала за ним, беспо­койной занозой засело в голове.

— Уж не знаю, в помощь ли тебе, Чеслав, мой сон аль в слова пустые, а все, что смогла, я сделала, — поднялась Мара с пня и взяла из рук юноши пустую миску, посколь­ку содержимое ее во время рассказа знахарки тонкой струйкой пролилось на землю.

Сам Чеслав и не заметил того — так жадно впитывал повествуемое.

— А теперь, коль надумал, скажи, что дальше делать со­бираешься, муж?

Мара решительно взяла его за подбородок пальцами и, приподняв голову, заглянула в глаза. А у самой взгляд стал колюч и взыскателен, будто ждала от него чего-то, да не говорила, чего именно.

— Смерти, что в округе нашей стались, с чужаками к нам пришли...— начал размышлять юноша. — И у нас же их самих и настигли. Ну, одного так уж точно.

— Так, может, за ними смерть и ходила? — непонятно к чему вела знахарка.

— Отчего же теперь за мной гоняется?

— Потому как знать про то хочешь, — жестко резанула Мара.

Чеслав рывком высвободился от ее руки.

— И не только знать, а и покарать нелюдя! — Кровь уда­рила ему в голову и разожгла дремавшую злость. — За родню Кудряша. За невинно погубленных. И чтобы в стра­хе не жить нам!

— Не отступишься? — спросила так, словно прикрик­нула, Мара.

— Не пристало сыну Велимира и мужу нашего племе­ни спускать обидчикам да погубителям крови нашей! — схватился с места Чеслав.

Он и сам не заметил, как руки сжались в кулаки.

Неожиданно Мара, только что жесткая и взыскатель­ная, обмякла и удовлетворенно усмехнулась:

— То и хотела услышать от тебя, парень.

«Ох и хитра же старуха! Хитра! А скорее, мудра... Вон как злость во мне распалила! Да желание докопаться до истины раззадорила! Хоть и без того хотел...» — подумал Чеслав.

Вслух же заговорил решительно:

— Смерть за чужаками пришла, а про самих пришлых мы мало что знаем. А то и вовсе ничего. И потому про­знать про них больше надо: что за люди и кому тропу не­удачно перешли. Думаю, прознать можно там, откуда они к нам пришли. Старый Сокол, наставник мой, мудро учил начинать искать оттуда, откуда след пошел.

— Верно молвишь, охотник, — подхватила знахарка. — Потому как голос мне тоже сказал, что искать надо в той стороне, откуда чужаки пришли. Тебе не сказала сразу, по­тому как хотела, чтоб то твоя воля была, твой выбор, а не мной или бреднями моими сонливыми навязанный...

Подойдя, Мара потянулась к его вихрам и, потрепав их, с серьезным, сосредоточенным видом, что-то бормо­ча себе под нос, провела рукой по его лицу. Закончив, со слабой улыбкой оттолкнула молодца от себя.

— Как все, что скрыто ночью, днем становится явным, так и тень когда-нибудь распознается...