Ловец закатов
Шрифт:
– Спасибо за выпивку, парень.
Тут ему в голову стукнула острая необходимость проверить свою способность к телепорту. Наигранно, как в фильмах про супергероев, он приложил указательные пальцы к вискам и плотно закрыл глаза. Напряжение мозга и воли не помогли ему переместиться в желаемое место, и тогда Женя снова обратился к бармену:
– Слушай, а как это…
– Надо чётко представить себе место, куда хочешь попасть, если ты об этом, – ответил тот. – Шляпу потом вернёшь!
Но Пират уже воспользовался советом и растворился в воздухе. Он очутился в каком-то клубе. Музыка была там определённо не в женином вкусе, но сейчас это никого не волновало – Женя танцевал, не стесняясь никого вокруг. Он прыгал, едва не задевая головой потолок, тряс волосами, словно на него напал рой пчёл. Чувствовал вкус алкоголя, который ему наливали ребята из какой-то весёлой компании, но не ощущал ни малейшего признака опьянения. Ему на глаза попадались красивые девушки, которых грех было не одарить улыбкой.
Последние два возможных мысленных перемещения Жени были в направлении туалета.
Следующий день Пирата начался в чьей-то чужой квартире. Через зашторенное окно едва проникал свет пьяного полуденного солнца, и всё же один пронзительный лучик вцепился в женины глаза, разбудив его самого. Подслеповатым сонным взглядом Женя окинул комнату, приподнявшись на локте. Помимо него ещё человек десять валялись в комнате-студии – кто на диване, кто на ковре, одна тоненькая девушка даже умудрилась уместиться на кухонном гарнитуре. Она сладко спала, слегка посапывая, свесив одну из своих кукольных ручек со столешницы и погрузив ступни ног в раковину для мытья посуды. Все гости квартиры уснули в, казалось, совершенно неудобных позах, но лица их выглядели такими самозабвенными, что Женя ни разу не усомнился в том, что вчерашний вечер высосал из них все силы.
Если бы не дикое, почти магическое притяжение к графину воды, стоявшему на подоконнике, Пират бы не собрал волю в кулак и не встал на ноги, а поспал бы еще часик-другой. От его рубашки разило потом. Ещё бы, так танцевал вчера. На диване валялась чья-то тёмно-синяя футболка. В этой комнате все были одеты, и Женя решил, что хозяин этой вещи не обидится, если ему её вернут как-нибудь на неделе. Короткий путь в душ. Перехватил из холодильника по привычке, хотя голода не чувствовал, и тихонько прикрыл входную дверь.
«Вот нелогичный мир, – думал он, минуя одну лестничную клетку за другой. – Голода здесь нет. Чувства насыщения – нет. Сон – есть. Сушняк – тоже. Ноги не пачкаются о землю, хоть чечётку на пыльном полу танцуй. А вот пятна от пота на одежде остаются. Какая-то странная концепция. Ну и ладно. Наверное, я всё-таки многих вещей не знаю об этом месте».
Выйдя на улицу, Женя секунду-две просто стоял и, щурясь, смотрел на солнце и крыши домов, утопающие в облаках, думая: «Ну а дальше-то что?»
Перво-наперво Женя решил попробовать свои новые способности к телепортации. Один лишь взмах ресниц превратил городской пейзаж, который сторожили статные высотки-стекляшки, отражавшие белое небо, в бирюзовый свод потолка океанариума. Со всех сторон вокруг Жени плавали жёлтые, синие, красновато серебристые рыбёшки. Вдоль стенки аквариума поднимался морской конёк, сбоку от него прилипла морская звезда. Повинуясь течению, колыхались зеленовато-голубые водоросли, прозрачно-фиолетовые медузы, цветные ниточки круглоротых актиний, переливающиеся голографическим розоватым серебром… Над головой Жени стремительно пролетел скат, а справа от него – в другую сторону – проплыла беременная акула. И лишь одни многочисленные разветвления кораллов были статичны. Белые блики от воды бегали по одежде Пирата. Теперь он был стопроцентно в своей стихии. Безуспешно пытаясь облечь всю эту неземную красоту в мысли, он не нашёл лучшей формулировки, чем «это будто космос, только под водой».
Только лишь налюбовавшись этими чудесами природы, Женя немедля воспользовался своей второй попыткой телепортации (по словам мужчины из белой комнаты, их было по три на каждый день). Теперь он очутился в ботаническом саду. По левую руку от него возвышались по любым меркам огромные оранжереи, сквозь стёкла которых виднелись тонкие пальчики пальмовых ветвей и просвечивали нежные бутоны кувшинок. По правую руку от Жени художники устроили пленер с карандашными набросками. У одной только девочки, сидящей рядом с огромным кактусом, была акварель с пучком пушистых кисточек.
Пират устроился на лавочке рядом с сакурой, рассматривая окружающие его причудливые растения. Некоторые из них он видел впервые. А вот тысячелистник рос во дворе дома, в котором Женя вырос. Через какое-то время его внимание переключилось на людей – художников, сидевших на траве напротив него. Интересно было следить глазами за тем, как они созидают ту самую волшебную конвергенцию красот внешнего мира и внутреннего своеобразия каждой души. Кто-то рисовал растения, кто-то – своих товарищей, кто-то – здания оранжереи и пышное облако, в которое слились кроны близстоящих деревьев. Девочка с акварелью изредка поглядывала на Женю. Ему сначала показалось, что это от смущения ( ещё бы: какой-то лохматый пень так явно и открыто следит за их творческим процессом), но тут она поднялась и смело направилась в сторону лавочки под сакурой, где сидел Пират.
«А она хорошенькая», – успел подумать он, пока девочка шла к нему.
Из-под мужской фуражки, какие обычно носили таксисты в СССР, торчали рыжевато-русые волосы, едва достающие до подбородка. Руки и ноги были тонкие, угловатые, но двигались достаточно живо и динамично. Подойдя к Жене, она заговорила. Голос у нее был как у мальчика лет десяти-двенадцати:
– Слушай, ты в такой забавной позе сидел, что я не удержалась!
И девчонка достала из-за спины и протянула ему маленький акварельный рисуночек, на котором Женя узнал себя в пиратской шляпе у штурвала с лазурным ореолом из волн, бесстрашным и воинственным взглядом смотрящим вдаль. «Откуда это всё взялось в её голове? Как могло воображение незнакомой девочки так точно дорисовать все недостающие детали?» – пронеслось в его мыслях.
– Ого-о, спасибо. Это нереально круто, – промолвил Женя, беря в руки рисунок.
Художница улыбнулась, на её щеках проступили веснушки, а кончики волос прямо на глазах посинели.
– Удивительные штуки в этом мире происходят, да? – спросила она.
– Э-э-э-эмм… Да, это странно, – помедлив, ответил Женя.
– Но разве плохо быть странным? Мне кажется, это должно не пугать людей, а наоборот притягивать. Ведь это же изюминка, точнее изюминки, целый килограмм изюма!.. Это есть во всех нас. Вот у тебя, например, какие странности?
Женя на секунду задумался и ответил:
– Я вешаю носки на люстру.
– Зачем? – изумлённо улыбнулась девочка, подняв брови чуть ли не до самого козырька фуражки.
– Ну-у… я часто не могу найти пару для очередного постиранного носка (распространённая проблема, не правда ли?). А когда они все в одном месте и всегда на виду, у них просто нет шансов потеряться.
Художница, казалось, пришла в восторг.
– Ва-ау, какая идея! Почему я до этого не додумалась раньше?
Тут кто-то из остальных живописцев окликнул энергичную девчонку.
– Давай пять, Пират. Хорошего тебе дня!
С этими словами она хлопнула по жениной ладошке и вприпрыжку вернулась к своим товарищам.
«Интересный народ эти художники», – подумал он.
В тот день Женя нашёл ещё хороший магазин пластинок и несколько крыш в разных частях города, с которых открывались красивые виды на город, а последнюю попытку телепортации использовал на то, чтобы оказаться на самом уютном чердаке, какой он только смог представить себе.
Сквозь большое круглое окно от пола до самой крыши во все уголки этой коморки солнца проникал свет, в тёплых лучах которого играли пылинки. Все стены были завешаны посудой, заставлены старой мебелью, игрушками, ящиками с макулатурой вроде журналов про садоводство и кулинарных книг. Бесчисленное множество старых альбомов с фотографиями привлекли внимание Жени. Он взял один из них и плюхнулся на матрас напротив окна в огромную гору пледов, подняв тем самым в воздух целую тучу пыли.