Чтение онлайн

Прокашлявшись, Женя решил, что проветривание этому помещению не помешает и, пробравшись через горы стульев, составленных один на другой аж до самого свода крыши, повернул ржавую ручку форточки. Та податливо заскрипела, и Пират почувствовал влажное дуновение, поцелованное прохладой недавно ушедшей зимы. Он вернулся на матрас, подняв по дороге старинные напольные часы, которые почему-то лежали на боку прямо посреди комнаты. Когда же они оказались на месте, чердак показался чуть ли не вдвое просторнее. Полулёжа Женя начал рассматривать альбом. В нём почти не было портретов. Только старые черно-белые фото рук, делающих какую-нибудь работу и ног в разной обуви или без неё, идущих куда-то по разным местностям. Женя чуть внимательнее изучил снимок, на котором грубые мужские руки в шрамах изящно держали тоненькую иголку и штопали дырку в армейской майке. Следующая карточка – жилистые руки женщины, выполняющие тяжёлую работу у станка. Ещё одно фото – руки флейтистки. Ноги тоже были разные: одни осторожно, самыми пальчиками окунались в холодное море, другие маршировали в строю, третьи – застыли в убийственно живом танце… И только тут Женя подумал о том, что автор этих снимков, вероятно, таким образом не обезличивал фотографии, а наоборот пытался показать, что настоящая сущность человека – и лицо, и цвет, и запах – в его деятельности.

И сразил Пирата сон, пока он был занят мыслями о том, скучает ли кто-нибудь по тому, что делали его собственные руки и ноги.

На следующий день Женя решил не придумывать себе каких-то особенных занятий и руководствоваться лучшим принципом из ныне существующих – пойти куда глаза глядят.

На одной из улиц города его внимание привлекла крестообразная зелёная вывеска с красной надписью. «Зачем в загробном мире нужны аптеки? Кого здесь лечить-то? И самое главное – от чего?»

Немедля Женя приблизился к двери и потянул её на себя. Звякнул колокольчик, приклеенный скотчем к косяку. Запахло детской присыпкой и зубной пастой. Ни пылинки в воздухе. Первые секунды было страшно непривычно находиться в таком чистом помещении. Пират взглянул на полки. Крохотные цветные коробочки были уложены в ровные стопочки. Женя подышал на стекло и пальцем вывел по его гладкой поверхности какую-то незамысловатую спираль.

В окошке появилась девушка. Молоденькая совсем, лет восемнадцати-двадцати на вид. Светлые, ровно обрезанные чуть ниже плеч волосы. Глаза карие, не крупные, но глубокие, как корни старого можжевелового дерева. Полупрозрачные брови, маленький бурундучий носик, большие овальные щёки. Красавица.

Улыбнулась. На подбородке пролегла до жути милая ямка.

«Вот же очаровательная, – подумал Женя и указательным пальцем потёр горбинку на носу. – Не люблю блондинок, но эта – просто милейшая».

– Ну и что вы тут продаёте? – поинтересовался он вслух.

– Почему сразу продаём? – девушка провела рукой по краю прилавка, который был ближе к ней. Женя заметил, что там нет кассового аппарата. Действительно, откуда в загробном мире взяться обменной валюте?

– И всё равно: что за коробочки?

– Да разные есть, – она сняла одну с полки. Квадратную синюю. – Это капсула появления на свет. Съешь её и вспомнишь, как родился в последний раз. А это – она указала на полку с прямоугольными красными коробочками, – капли скорбного дня. С помощью этой штуки можешь со стороны посмотреть первые десять дней после своей смерти. Не всё, конечно, отрывками, в ускоренном режиме, и всё же тебе будет интересно попробовать. И самые мои любимые – пилюли упущенных возможностей. С ними узнаешь, как могла бы сложиться твоя жизнь в самом лучшем случае.

– Да ну, любимые? – удивился Женя. – И тебе не грустно смотреть на то хорошее, что теперь уже никогда не произойдёт?

Он представил себе человека, сворачивающего с ровной дороги в грязную канаву.

– Да нет же, – аптекарша улыбнулась ещё шире. – Мне интересно каждый раз снова проживать этот маленький кусочек счастливой жизни.

Женя призадумался:

– Ну-у для меня лично это было бы тяжеловато. Давай, наверное, лучше капли скорбного дня.

– Пф-ф, ну ты, конечно, выбрал штуку полегче, – усмехнулась девушка.

– Да ладно тебе. Хоть я и умирал в мучениях, для меня смерть – не такая уж и страшная тема, – ответил Женя, и немного помолчав, добавил: – Я давно знал, что не проживу долго и отчасти был готов к такому исходу.

– Что с тобой случилось?

– Наследственная болезнь случилась. Мышцы в двадцать два были как у старика – атрофировались: медленно и больно.

– Кошмар, – ответила аптекарша, впечатлившись. – И это совсем никак не лечилось?

– Не-а. Мать моя от той же патологии умерла шесть лет назад.

– Ужас-то какой, – глухо проговорила девушка, необычно акцентировав при этом букву «с». Она тихонько протянула руку и положила склянку с каплями в ладонь Жени. – Держи. Они одноразовые. Похожие медикаменты нельзя принимать чаще, чем раз в два дня, имей это ввиду. Выливаешь пузырёк в стакан воды и выпиваешь. На пустой или полный желудок – не имеет значения.

– Хорошо, спасибо.

– А теперь стишок расскажи.

– Что?

– Ну это своего рода оплата. Так надо.

Женя вспомнил дни в больнице:

– Солнце светит на ебало,

Чтоб оно не остывало,

Как малиновый пиро-ог…

– Достаточно, – перебила его девушка, рассмеявшись. – Хорошего дня тебе.

– И тебе.

И тут Пират впал в ступор. Не этими же словами с ним попрощалась художница в ботаническом саду?

Совпадение ли? Случайны ли вообще эти встречи? Может быть, попав в этот мир, Женя, сам того не ведая, запустил какой-то таинственный механизм, загадочную цепочку событий, скованную кем-то заранее? И пока эти вопросы неистово рвались за пределы черепной коробки Жени, он положил капли в карман, дёрнул дверь на себя и покинул аптеку.

– Хм-м, калпи скорбного дня…

Женя, подкатив штаны, снял носки и пошёл по песку босиком. Прохладноватый хруст под пятками сопровождал путь от конца последней тропинки до пенистой линии залива. Ветер уносил далеко крики чаек и людей, которые повышали голос не в злости, но в стремлении пересилить свист прозрачных вихрей и серых волн. Небо – почти белое, из одной палитры с северными водами.

На краю берега, где песок ещё не был влажным, но море уже было достаточно близко, Женя стянул с себя свитер, оставшись в одной футболке. Расстелил его на земле и присел. Вытащив из кармана капли, он немного повертел их в руках. Запить было нечем. Вода в заливе с виду казалась недостаточно чистой.

«Настоящие пираты не боятся крепкого пойла», – подумал он, повернул крышечку и залпом выпил содержимое склянки.

Пять минут не происходило ничего, но на шестой – будто по голове подушкой ударили. Море поплыло в разные стороны, сжимаясь и расширяясь. Берег полез на небо, облака и чайки запульсировали. Бегавшие рядом дети оставляли после себя цветные следы. Сидеть было тяжело: голова тянула Пирата к земле, и тот, решив не сопротивляться, рухнул прямо на песок. Контуров просто не было: всё смешалось. Женя закрыл глаза. Невероятно, но по ту сторону век мир был совершенно другой: чёткий, ровный. С трудом моргнул – и снова размытый морской пейзаж сменился ясной картиной маленького городка в средней полосе России. Железная дорога. Старые выкрашенные голубой краской ворота с большими алыми буквами. Безнадёжное место, где ничего не меняется годами. Ветхое здание из серого камня. Морг при областной больнице.