Чтение онлайн

— Какая удивительная работа! — воскликнула радостно Нерданэль. — Я никогда не была здесь, можно мы посмотрим? Это так… я бы так… Да нет, я бы могла, только бы я не стала делать птиц… Наверно, можно было бы…

— Конечно, — ответил он, и она побежала вперёд; сапоги громко скрипели по белому песку. Она выхватила из песка фигурку ониксового зимородка, подняла его своими сильными руками, стала крутить, смотреть на свет, ощупывать отдельные детали. Он улыбнулся и пошёл вперёд, прошёл мимо неё; ему захотелось подняться на пирс.

Выпуклый, высокий купол павильона парил над каменными мостками на клювах мраморных цапель, а под ним…

Он пошатнулся; невероятная боль разорвала изнутри его грудь, перед глазами всё потемнело.

«Ведь я забыл очки в библиотеке», — подумал он машинально.

Его глаза снова и снова пытались вглядеться в тьму — до боли, до слёз…

Как можно было забыть…

И его жизнь стала раскручиваться перед ним, раскручиваться обратно от того момента, когда он осознал, что раны смертельны, что живот вспорот, что из горла выливается кровь — глотками, всплесками, как будто у него в груди разбитая чаша…

…струны голоса в горле рвутся…

… обратно…

Он всё вспомнил.

Он смотрел сквозь слёзы туда, где под крышей павильона увидел так хорошо ему знакомую хрупкую фигурку: короткая смешная косичка на плече, вздёрнутый носик, внимательный птичий взгляд — и поднятые вверх плечи, мучительно напряженные руки, которыми она опиралась на два костыля. И он чужим, срывающимся, высоким голосом крикнул:

— Амариэ!

Комментарий к Глава 39. Десятый Финвэ “Розы” : “морозы” – на квенья loss"e означает «цветок» и «снег». Согласно авторской концепции, это, скорее всего, изначально два разных слова: glos 'блеск' и loth 'цветение', случайно ставшие омонимами.

Все отрывки анналов взяты из канона (I том HoME).

====== Глава 40. Что с моим братом? (1): Плащ и браслеты ======

You wanted sorrow, want it sweet

Daddy always gives you what is good for you

You don’t send a boy to do a man’s job

And you make me feel

Like I’m not alone

I’ve been singing this song

Since before you were born

Baby, you’re invited

But your friend can’t come

He’s a little too excited

Maybe a little too young…

Tom Jones, «Sugar Daddy»

…Финроду казалось, что это случилось только что — даже не вчера, а где-то сегодня утром.

Индис взяла его в гости к дяде Ингвэ. От волнения маленький Финрод не мог спать всю ночь: в гостях он увидит папу и маму! Индис воспитывала его с младенческого возраста; её брак с Финвэ уже фактически завершился, но она очень любила маленьких детей, у неё часто гостили Тургон и Аредэль, а сам Финрод и его младшие братья росли в её доме.

Отец и мать казались ему сказочными существами, звёздным королём и королевой, чем-то вроде самих Манвэ и Варды. И когда он увидел их, когда они шли к нему по белой мощёной дорожке, это было так: Финарфин в белоснежном кафтане, расшитом серебряными лебедями и звёздами, Эарвен в тяжёлых, сливочно-белых одеждах, шуршавших жемчугами и в жемчужном венце. Они поздоровались с ним, Финарфин погладил его по волосам, а он взял Эарвен за рукав и осторожно, кончиками пальцев касался жемчужин: они казались мальчику необыкновенно тёплыми и лёгкими, их снежный блеск будто переливался в его пальцы, и это ощущение навсегда связалось у него с образами родителей.

Финарфин поцеловал его в лоб и сказал:

— Инголдо, у нас для тебя есть подарки.

К ним подошла женщина в простом голубом платье, Финарфин взял у неё что-то и протянул Финроду. Это была кружевная серебряная клетка, усыпанная крупными жемчужинами и маленькими бриллиантами; в ней сидели две живые рубиново-алые птички.

— Это киринки, они очень мило поют, — пояснила Эарвен, — а от меня тебе игрушка. — Она протянула ему резную ложечку из красного дерева, к которой был привязан на серебряном шнурочке алый деревянный шарик. — Поиграй пока, а нам надо повидаться с дядей.

Ошеломлённый счастьем Финрод послушно побежал по дорожке; сказали играть — значит, будет играть, хотя на самом деле ему ещё так хотелось погладить мамин рукав, потрогать вышивку на отцовском кафтане, послушать его голос… Клетка неловко качалась в его левой руке; правой он крутил ложечку — он просто не знал, что со всем этим делать.

— Может, поставишь пока сюда? — спросил его ласковый женский голос.

Он повернулся; на скамейке сидела взрослая девушка, белокурая девушка из ваньяр. У неё был весёлый вздёрнутый носик и толстая светло-русая коса.

Финрод поставил рядом с ней клетку и, подумав, предложил ей покидать шарик в ложку. Девушка с улыбкой взяла у него игрушку. У неё очень хорошо получалось: шарик каждый раз попадал то в ложку, то на торчавший на конце ложки штырёк.

— Тебе нравятся киринки? — спросил Финрод.

— Да, очень.

— Пойдём павлина покажу? Ты видела павлина? Там белый павлин у дома живёт.

— Я… ты меня проводишь? Я постараюсь… — Девушка смутилась; она потянулась куда-то за скамейку, вытянула из-за неё странные длинные деревянные штуки, потом оперлась на скамейку и с усилием засунула их себе под мышку. — Куда идти? — Девушка с трудом сдвинулась на шаг по дорожке.

— Что ты делаешь? — Финрод несказанно удивился. — Так же сложно ходить. Почему ты их не выбросишь и просто не пойдёшь?

— Я не могу, — сказала она. — У меня ноги не ходят. То есть не совсем ходят.

— Разве так бывает? Все ходят ногами, — Финрод удивился ещё больше.

— Они сломаны, — ответила девушка. — Обе.

— Сломаны? — переспросил Финрод. — Тогда не ходи, тебе же больно! Не ходи, пожалуйста! — Девушка улыбнулась ему и села на скамейку. — Но они же срастутся, да? А когда это будет? Мой кузен ломал руку, она срослась… А как тебя зовут?

— Амариэ, — ответила девушка. — Нет, это вряд ли. Они уже много-много лет такие.

Финрод сел рядом с ней на скамейку.

— Но почему? Как это случилось?

— Я вместе с другими ваньяр отправилась в Великий поход из Эндорэ в Аман, — объяснила Амариэ, — и в горах я сорвалась со скалы. Я осталась жива, но ноги были разбиты вдребезги. Я очень просила родных оставить меня там, тем более, что там, в Эндорэ, жили дети моей сестры, я могла бы остаться с ними… если бы кто-то меня отвёз к ним. Но король Ингвэ был непреклонен — все ваньяр должны уйти в Аман. Может, если бы… если бы мне дали остаться там, они бы срослись лучше. А так одна нога совсем не двигается, другая — чуть-чуть.

— Амариэ… — сказал Финрод. — Возьми… возьми птичек. — Он сунул серебряную клетку ей в руки. — Они тебе петь будут. И игрушку возьми.

— Да что ты! Не надо! Они же такие красивые! Они же твои! — растерянно воскликнула Амариэ.

— Возьми, пожалуйста! — Финрод вскочил со скамейки и побежал по дорожке. Потом он обернулся и спросил: — Только можно я к тебе зайду птичек послушать?..

— Я не понимаю! — воскликнула Амариэ. — То есть понимаю… я знаю, что наши отношения никогда не нравились ни моей, ни твоей семье, я понимаю, почему Финдис ничего не сказала мне. Но ты говоришь, что за всё это время с тех пор, как ты снова родился, ты не видел своих прежних отца и мать — Эарвен и Финарфина?! Получается, ты всё это время не знал даже кто ты?