Чтение онлайн

Волнение и страх затопили всё. Он сглатывал вязкую слюну. На лбу выступила испарина. Он молил только об одном, чтобы всё это закончилось.

Но всё только начиналось.

Невероятно высокие старинные двери зала суда были гостеприимно распахнуты. Проход устилала ковровая дорожка, скрадывая звуки шагов. Эспер шёл следом за мистером Гвидиче и переводчиком, почти не чувствуя своего тела. Потолок был так высок, что пришлось сильно запрокинуть голову, чтобы рассмотреть художественную роспись.

В глазах вдруг потемнело, и Эспер опустил лицо. Невольно отметил, что в зале находится охрана, установленная по периметру зала, также у входа и рядом с местом подсудимого. Здесь оказалось довольно прохладно, кондиционированный воздух и необычайно высокие потолки заставляли кожу покрыться мурашками.

В глаза сразу бросилась двухуровневая судейская трибуна, во главе которой находился Верховный судья, ниже, в отдельной ложе, заседали судьи рангом попроще; перед каждым на столе был установлен микрофон. Дорогие породы дерева, отделка бархатом и парчой — все эти изыски создавали ещё более гнетущую атмосферу. Словно очень дорогие похороны.

Сердце набатом стучало в груди, отдаваясь болью в висках. Беспокойно оглядывая помещение, Эспер искал лишь одно лицо. Всё остальное не имело значения.

В центре зала располагался богато украшенный постамент с подиумом для выступления. Вокруг возвышались ряды трибун, но заполнена была лишь малая часть. Во всём зале оказалось не больше сорока человек — участников процесса плюс охрана. Для Райвена было отведено особое место — в ложе напротив судейской трибуны было установлено два кресла и стол.

В окружении высоченных трибун, расположенных полукругом, Эспер невольно ощутил себя муравьём, пришедшим на пир к великанам. Его окружало просто какое-то невероятное количество алых и фиолетовых мантий — все судьи, весь департамент были облачены в них. Эспер не был уверен: правильно называть этот цвет алым или пурпурным — даже на Райвене прямо поверх костюма на плечи была наброшена яркая мантия.

Мистер Гвидиче, проводив Эспера на его место, направился к судейской трибуне. На скамьях за его спиной рассаживались другие участники суда. Сердце забилось с удвоенной силой, когда он понял, что его окружают члены британского совета. Он рассчитывал, что в лучшем случае будет сидеть в самом дальнем конце зала, у выхода.

Райвен выглядел сегодня заметно лучше, и хоть с такого расстояния Эспер не мог разглядеть выражение его глаз, по манере держаться и выпрямленной спине он догадывался, что мужчина не испытывает страха. Райвен облачился в один из своих любимых чёрных дизайнерских костюмов и белоснежную рубашку чёрными вставками по бокам. Медальона с тёмной эмалью, украшенной золотом и драгоценными камнями, на нём не было. Запястья по-прежнему сковывали наручники; Райвен опустил руки на колени и переплёл пальцы.

Эспер довольно быстро разобрался в рассадке участников суда. Фердана со своим адвокатом сидела в другой части зала, в одном ряду с ней находились предатели из британского совета директоров. Теперь он мог рассмотреть лицо каждого. Их было пятеро, тогда, во время облавы, он видел далеко не всех. Ещё Верховный судья на своём почётном месте и около десяти человек из департамента управления. Трое других судей в пурпурных мантиях заседали в отдельной ложе.

Остальные, кто смог прибыть, в том числе и женщина-директор из британского совета — союзники Райвена.

Зал был настолько велик, что Эспер пожалел, что у него нет бинокля. Его место было дальше всего от Райвена. Он весь извертелся, пока смог оглядеть всех.

Мистер Гвидиче недолго о чём-то переговаривался с судьями, а затем поднялся в ложу и занял место рядом с подзащитным.

Началось заседание. Эспер слушал переводчика через слово. Он неотрывно смотрел на Райвена. От подсудимого пока не требовалось признаний, и Райвен хранил молчание. Эспер ожидал, что тот выдаст себя жестом, резким движением, но мужчина был удивительно хладнокровен.

Обвинение высказало доводы в пользу блокировки способностей Райвена и его полной изоляции. Дважды выступила Фердана, обращаясь непосредственно к судье и членам департамента. Она требовала немедленного заключения Райвена и самых суровых мер наказания.

Его обвиняли в устроении перестрелки и гибели людей, а также в попытке побега.

Дрожащей рукой Эспер открыл бутылку с водой и поднёс ко рту. Его начало колотить, пришлось обхватить себя за плечи.

Первым свидетелем со стороны защиты стал Питер Грин, подтвердивший у Райвена наличие фобии. Данное обстоятельство заставило суд усомниться, что подсудимый был способен на убийство мистера Берча, совершённое в одном из отсеков управления в подвале особняка. У защиты и обвинения вышел конфликт на почве фобии Райвена. Суд пришёл к тому, что тот не мог запереть сам себя в ангаре. Но как бы там ни было, это не умаляло вину Райвена.

Следом обвинение вызвало мистера Данкли. Переводчик повторял слова каждого на итальянском.

Живя по соседству, Чарли Данкли имел возможность наблюдать за Райвеном с самого его переезда в Лондон. Эспер был уверен: это он во всём помогал Фердане.

Слово взял адвокат Ферданы. Он умело расставлял сети, надеясь, поймать туда всех членов департамента управления. По его словам, Райвен убил свою помощницу, бросив её тело в шахту лифта. Мисс Лорак было известно о смерти Деланей Аддерли, по этой причине Райвен решил от неё избавиться, он спланировал убийство своей помощницы, и момент выбрал, когда оба будут в отъезде, в Неаполиссе. Затем натравил охотничьих псов на мистера Берча, занимавшегося поломкой лифта в подвале особняка. После чего при попытке его задержать он перестрелял группу захвата и скрылся. Для изучения суду было передано ружьё и пистолет с отпечатками пальцев Райвена. Кроме этого в деле фигурировало множество фото и видеоматериалов, отснятых бог знает когда, и представленных на огромном экране в зале суда.

Департамент принялся усиленно спорить между собой.

Когда разговор коснулся событий днём раньше и смерти Добролесны, Эспер не выдержал. Крик протеста вырвался против воли.

— Ещё слово, и, синьор Буэрман, вы покинете эти стены, — на ломаном английском произнёс Верховный судья.

Обвинение приложило к материалам дела досье на помощницу генерального директора.

По версии обвинения Добролесна сама направила Райвену Дэвису картину, чтобы вызвать у своего начальника сомнения и страх. Она вела слишком много важных документов и владела информацией, которая могла скомпрометировать главу компании. У Райвена вырисовывался мотив для её убийства. По версии обвинения женщина работала на два лагеря: на своего бывшего начальника, предыдущего главу «D.S. Group», мистера Абрамса, сливая важную информацию в Рим, и на Райвена Дэвиса. Это было серьёзное заявление, и судьи принялись совещаться. На некоторое время в зале воцарился хаос. Была масса недовольных, суду требовались доказательства.

— Признаёте ли вы свою вину, подсудимый? — обратился к Райвену один из судей.

— Нет, не признаю, — невозмутимо отозвался Райвен по-итальянски, и вокруг снова поднялся гул.

Затем выступил мистер Финниган, смотритель особняка и лесопилки «Безбрежный лес», выкупленной фирмой «Дош». Он убедил суд, что мистер Дэвис находился с ним в момент смерти Добролесны Лорак. Они решали вопрос вывоза картины, которую Фердана выкупила на аукционе несколько лет назад и позже отправила главе фирмы «D.S. Group».