Чтение онлайн

«Отец так не любил мое имя, что никогда не поминал его. Я так и ходил «мальчиком», а потом «сыном», а потом…»

Собеседник подозрительно молчал, что было обидно: сейчас беседовать Джареду было не с кем, информационная брешь больше всего походила на атаку егроксов, беспощадную и многостороннюю. Хотя молчание было не враждебное, скорее, настороженное и наполненное уже не обидой, а любопытным вниманием. На память вновь ничего не приходило, кроме образов егроксов — полузверей, полукамней, вроде бы уже полностью изничтоженных.

— До одиннадцати лет я рос… — решил проговорить вслух Джаред, раз мир наполнялся знаниями именно подобным образом, — там, где живут смертные. У меня была любящая бабушка, и…

Мир обрел мягкую, ласковую теплоту очага в небольшом, очень уютном доме, полном вязанками трав, нитями грибов и ягод. Полная спелой клубники, со знакомой щербинкой, деревянная тарелка на столе, ласковый взгляд пожилой женщины и слова: «Кушай, милый зайчик». Лицо матери осталось лишь на подвеске, не в памяти. Отец почти не помнился внешне, его облик полностью перекрывали увиденные куда позже скульптуры в Нижнем мире, живом мире, как его называют его обитатели. Да, а потом он рос в другом месте!

— И были родители, — с трудом договорил Джаред и привычно вытянулся во весь рост, прижав руки в туловищу. Привычка, от которой он так и не мог избавиться долгие годы — иначе и вовсе не удавалось заснуть. — А потом появился Мидир. Мой дядя, и он… Он любил меня как сына.

Теперь ощутимо не хватало чего-то твердого и по возможности колючего под спиной. Его коврика с иголками. Его мира. Его жизни!

— Наконец-то, — прошептал Джаред.

Память, словно вода, нашедшая лазейку, обрушилась на него бурным потоком.

— Мне-то скажи, — буркнул артефакт. — Пожалуйста!

— Мидир нашел меня, когда родителей убили. Он не видел старшего брата очень долго, но тут взволновался. Он уговорил меня уйти с ним.

О мести Мидира тем, кто был виновен в смерти отца и матери, Джаред решил умолчать. Если это на самом деле дух его деда, поймет и так, если нет — незачем заводить разговор не на один час.

В итоге Джаред просто молчал, и тишина навалилась стеной, словно изготовившись отнять знание о себе и о мире.

— Грания, Мидир, Алан, — на всякий случай произнес он.

«Кто?» — буркнул кристалл.

— Любимая, отец, бра… друг, — ответил Джаред скорее сам себе. — Гранию ты только что видел, Мидир… Мидира вряд ли забудешь.

«Средний сын. Наследник. Он смог?»

— Смог что? Править, будучи еще не совсем взрослым по меркам ши? Смог. Только отдалился от младшего брата.

«Мэллин, — буркнул кристалл, вложив море неудовольствия. — Про себя. Скажи про себя».

Джаред подумал, что он и говорит про себя. И с дядей Мэллином и с дядей Мидиром была, до недавнего времени, связана вся его жизнь.

Алан мягко улыбнулся и покачал головой. Воображаемый Алан, разумеется, но в этом теплом мире воображаемым казалось совершенно все.

«Прости, друг. Я чуть не назвал тебя братом. Надо будет сказать, когда вернусь. Если вернусь».

— Вернуться прямо сейчас не хочешь? — мыслесловом спросил Джаред.

Артефакт молчал.

Под ложечкой засосало, потому что дух его деда вообще-то был лишен разума порядка трех тысячелетий. И Мидир тщетно пытался дозваться его, а у Джареда нет такой прорвы времени! У него есть Грания, есть Алан, есть целый мир — его мир! — где у Джареда было его законное место, где без него молодого правителя просто разорвут на куски все проснувшиеся от долгой спячки благие Дома.

«И кто сейчас?!» — не собирался утихать кристалл.

— Наш король, владыка Благого мира — Дей, сын Майлгуира, твой э-э-э… тоже, выходит, внук, — ответил Джаред, проклиная собственную вежливость и всеобщее правило ши — если можешь сказать правду, не молчи.

«А должен быть ты!» — это было сказано достаточно громко, будто дед внезапно разозлился. Вернее, разозлился больше обычного.

— Я передал Дею право наследования, как и Гвенн, его сестра. Все же лишенный зрения король — это несколько необычно даже для ши Дома Волка. Ему почти отказали, а тогда…

«Горжусь, — выговорил кристалл. — Мудро. Отказ от короля означал бы период межцарствия и войны. Да и наши земли по большей части перешли бы другому Дому. Солнце?»

«Лес. Солнца нет», — зажмурил Джаред и так закрытые веки.

«Нет?!»

«Почти. Сильнейший когда-то Дом только восстанавливают в правах. Спроси о чем-нибудь еще!» — чуть ли не взмолился Джаред.

«Ты поступил правильно, но я вижу именно твою ветку на троне. Может быть, если у тебя будет правильная жена…»

«Так мы продолжаем искать мне жену? — возмутился мысленно Джаред. — Тебе недостаточно того, что я — я! — влюбился?! Ты сам полюбил один раз и на всю жизнь, да так сильно, что не смог жить, когда твоя жена умерла. И ты хочешь найти мне другую?!»

«Я искал долго, и был влюблен, как мне казалось. Постараюсь попробовать, — без особой уверенности выговорил кристалл. — Найти, а не понять. А говорил, что выдержанный», — с неприкрытым злорадством закончил он.

Свет стал неожиданно сильным, Джаред выдохнул, смиряя злость. Вспомнил, что его считают самым холодным из ши Дома Волка, и приоткрыл глаза. Небо порадовало переливами изумрудного, и советник подскочил. Вернее, пытался, так как он и правда плыл. Плыл в какой-то субстанции, теплой и долженствующей быть водой по сути. Джаред приподнял руку — кисть в телесного цвета перчатке полыхала всеми оттенками зеленого, отливая золотом на изгибах. Джаред повернул голову — он лежал рядом с дорожкой из широких листьев, что могли бы принадлежать громадной кувшинке. Шелестящие зерна, в которых он тонул, выдерживали его вес и разбегались от движения руки.

Джаред проморгался и прищурился: небо над ним оказалось вогнутым, дорожка из листьев кувшинок изгибалась слишком ровным овалом, а помимо него в этом странном мире ощущалось еще чье-то присутствие. Он попытался встать — но нога тут же утонула в киселе из полупрозрачных зерен. Джаред изогнулся и коснулся кончиками пальцев буро-красного листа, медленно проплывавшего мимо. Лист вежливо отодвинулся. Джаред вернулся в прежнее положение, выдохнул, согнулся сильнее и быстрее — и зацепился за край листа. Еще не хватало вдохнуть эту гадость из воды-не-воды и утонуть в чужом ему мире!

Зерна поддались с неохотой, а когда Джаред подтянулся, чавкнули, выпуская добычу.

Джаред, поднявшись, оглядел себя — одежда приобрела привычный, чинный вид, темно-синее сюрко, расшитое серебром, и бледно-голубое кружево.

«Хоть сейчас на бал», — выдал ценную мысль кристалл.

— Ты меня видишь?! — не сдержался советник.

«Я вижу то, что видишь ты».

— Жаль, — выговорил вслух Джаред.

Вокруг зашелестело сильнее. Советник привычно опустил руку на рукоять кинжала и замер. Лист, на котором он стоял, перестал двигаться, а из песчинок поднялось овальное ложе, неприятно напомнившее постамент, на котором лежали впавшие в сон-жизнь ши. Жена его дяди и жена его брата. Мутная овальная верхняя крышка отодвинулась в сторону, и на Джареда взглянула Грания. Сердце заколотилось, Джаред, хоть и понимал, что не может быть тут его жены, бросился к лежащей, оперся на край и помог ей выбраться из ее ложа. Она смотрела на него сначала непонимающе, а потом — со всепоглощающей любовью. Так, как, казалось, не смотрела на него и его жена.