Чтение онлайн

— Мия! — позвал ахтари. — Мы можем попробовать активировать портал на Землю. Я нашёл, как это сделать, но нужно много энергии. Ты, я, артефакты. И, возможно, всё равно не хватит.

Девушка обернулась — глаза были красными и опухшими от слёз.

— Если это поможет мне вернуться к отцу, я готова.

Портальный зал, заблокированный после катастрофы, сиротливо приютился в конце коридора, напротив библиотеки. Как его разблокировать, Рейнольд не имел ни малейшего понятия, и решил для начала применить посох.

— Посох должен справиться, — уверенно заявил Рейнольд, глядя в глаза землянке.

Но ни с первой, ни со второй, ни с третьей попытки зал не открылся. Мия молчала, однако её расстроенное лицо говорило само за себя.

Поэтому Рейнольд пробовал снова и снова, пока наконец до него не дошло.

— Когда ты создавала баню, мы стояли рядом, помнишь? Я обнимал тебя и всеми силами хотел тебе помочь. Возможно, это повлияло на результат. Мужская и женская энергии, соединённые вместе, дают лучший эффект.

И точно, едва они вдвоем взялись за посох, как он вспыхнул ярко-жёлтым светом, и двери Портального зала со стуком раскрылись, приглашая войти.

— Я был прав, Ми, — воскликнул Рейнольд. — У нас получилось.

Дальше было проще: они установили артефакты по бокам портальной арки, а сами встали напротив.

— Я читал, что заблокированные порталы восстанавливают ахтари разных полов, обычно муж и жена. Мы, конечно, не женаты, но надо пробовать, плюс артефакты помогут. Надеюсь, энергии хватит. Протяни руку к порталу и подними кисть вверх.

Ахтари показал нужный жест, и девушка послушно повторила его. Артефакты замерцали, из рук ахтари вырвалось синее пламя и устремилось к порталу. Вскоре к синему пламени присоединилось жёлтое — от Мии, они слились вместе, портал вспыхнул и засветился ровным зеленоватым светом.

— Потрясающе, Ми! Один я бы точно не смог. Теперь ты можешь уйти домой.

Землянка озадаченно смотрела на него и молчала. Должно быть, не верила, что портал открылся вот так просто и что она больше не пленница Междумирья.

— Я правда могу вернуться на Землю? Могу увидеть папу?

— Да, Ми. Ты ведь этого и хотела.

— Да, хотела, — подтвердила она. — И ты не сотрёшь мне память, отправляя меня домой?

— Я и не собирался, — грустно улыбнувшись, сказал Рейнольд. — Хочу, чтобы ты вспоминала меня иногда.

Повисла неловкая пауза, а потом ахтари сказал, меняя тему:

— Портал далеко от Дикого леса, тебе понадобятся деньги.

— Деньги у меня есть, я всегда оставляю заначку в карманах. Пойду переоденусь в своё.

Рейнольд кивнул и, пока она ходила в свою комнату, всё думал, что Мия уходит навсегда. Должен ли он сказать ей, что она стала светом, озарившим его одинокую жизнь? И можно ли назвать это ощущение любовью? Даже если так, честно ли отвечать признанием на признание, если они больше не увидятся?

— Рейни, — донеслось от двери, — я готова.

Та же одежда, та же девушка, но взгляд и выражение лица совсем другие. Тогда, в новогоднюю ночь, Мия смотрела с любопытством и надеждой. Теперь — с грустью и предвкушением возвращения. Будет ли она думать о нём на Земле?

— Ну, давай прощаться, — Мия остановилась в двух шагах от портала. — Я всё-таки нашла путь домой.

— Прощай, — выдавил из себя ахтари. — Отец ждёт тебя.

— Спасибо за всё, Рейнольд. Я полюбила Междумирье. И тебя.

Последние два слова она произнесла совсем тихо, словно самой себе, и шагнула в омут портала.

— А как же я? — прошептал он в пустоту. — Я снова остался один.

Мия

Солнце сияло на крышах домов, подсвечивало окна, играло на лужицах во дворе. Снег таял быстро и дружно, скоро его уже совсем не останется, хотя за окном только март. В Кузькино пришла весна, в отличие от Междумирья.

Что это я о нём думаю, ведь путь туда мне теперь заказан. Да если бы я и могла туда вернуться, всё равно осталась бы на Земле. По двум причинам: первая — отец, ещё не оправившийся после инфаркта. Ну а вторая — Рейнольд, так и не сказавший мне три заветных слова даже в ответ на моё признание.

Дважды я произнесла заветную фразу, а он промолчал. Нет, конечно, это не повлияло бы на моё решение уйти на Землю, я всегда хотела вернуться домой, но, возможно, я сохранила бы о Междумирье более тёплые воспоминания, если бы знала, что там, за Барьером, по мне кто-то тоскует.

Жалела ли я о наших отношениях? Нет, не жалела. Мне было хорошо с Рейнольдом, хотя я и не всегда его понимала, и он не плохой человек, то есть ахтари. Да, наверное, его поведение объясняется тем, что он ахтари. Ахтари сдержанные, ахтари равнодушные — так ведь он говорил. Вот и вёл себя как истинный представитель своей расы, позволив себе проявить лишь одно чувство — похоть.

А какие слова говорил: «богиня», «ты удивительная». Конечно, и на Земле мужчины чего только не скажут, чтобы заманить девушку в постель. Может, Рейнольд у них и учился, наблюдая за нашей планетой.

Вот опять я думаю о нём, а не о вещах, по-настоящему важных. Например, о том, как буду восстанавливаться в колледже, или о том, к какому врачу ещё сводить отца, чтобы он быстрее поправлялся.

Я вспомнила, как впервые увидела папу после стольких дней разлуки. В больницу мачеха меня не пускала, чтобы, как говорила она, папе не стало хуже от нервного потрясения. Поэтому она сообщила отцу, что я дома, только перед выпиской. По счастью, он воспринял новость спокойно.

Я ждала его в городской квартире, и, когда он вошёл, поздоровалась и не смогла сказать больше ни слова. Только плакала молча, пока не выплакала все слёзы, что у меня были. И что интересно, плакать с тех пор мне больше не хотелось, хотя трудности только начинались.

Мне пришлось придумать легенду о том, где я была всё это время. Из множества возможных вариантов я выбрала любовное помрачение, потому что так в моих словах сквозила хотя бы частичка правды. Я так и сказала: мол, понравился парень, предложил встретить Новый год с ним, я и уехала, а телефон забыла в деревне. Ну а потом закрутилось, понеслось, так что я не могла ни о чём думать. Единственное, что не вписывалось в эту теорию, — то, что я бросила любимую учёбу. Но я с честными глазами снова и снова повторяла, что чувства накрыли меня с головой — сначала отцу и мачехе, потом полиции, которая вызывала меня несколько раз. Дело в итоге закрыли — я написала заявление о прекращении розыска.