Чтение онлайн

Одиночество накрыло его с головой, и он чувствовал, что задыхается, словно в летний зной лежит под тёплым шерстяным одеялом. Его жизнь вернулась на круги своя, и подумать только, когда-то он мечтал об этом. Мия изменила многое, вытащила его из затяжного морока, в котором он пребывал четыре года, а потом просто ушла. Поэтому вместе с чувством одиночества и тоской по девушке Рейнольд ощущал и раздражение — если бы не болезнь её отца, она осталась бы здесь, в Междумирье. Разумеется, она не виновата в этом, но всё равно.

Первое время после ухода Мии ахтари не ходил в Зал наблюдений, чтобы боль не так сильно колола сердце. Лишь посмотрел, как она вышла из портала с другой стороны, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Портал вёл в заснеженное поле, и Рейнольд испугался, что она не выберется к людям. Но всё прошло хорошо: её подобрала проезжавшая мимо на машине пожилая пара и довезла до ближайшей железнодорожной станции. А уж оттуда на поезде Мия добралась до своего города. Двое суток — столько заняло её путешествие домой.

Потом Рейнольд закрыл Зал наблюдений на ключ и вернулся к образу жизни, который вёл до появления Мии в Междумирье. За одним исключением: теперь он каждый вечер изливал Чудику свою тоску, попивая звёздный напиток у себя в спальне.

— Я хотел, понимаешь, сказать ей, как она важна для меня, но не смог. А она выбрала Землю. Да, я знаю, что там её семья и что я сам её отправил обратно. Но она могла бы посомневаться, выразить сожаление, что покидает меня.

Чудик презрительно скривил рот — в этой ситуации он явно был за Ми, а не за него.

— Ты её защищаешь, да? Ты опять её защищаешь! Послушай, ты, рожица несчастная!

Чудик моргнул и исчез, не желая выслушивать пьяный бред.

— Ну и ладно! И катись! Жил же я один четыре года, ни с кем не общаясь, и ещё поживу! Бесполезная тварь!

Но на следующий день, протрезвев, Рейнольд сам искал Чудика, извинялся и снова изливал ему душу.

В конце концов, видимо, тому надоело, и существо стало прятаться от него.

Так текли дни, недели, прошёл месяц. По земному календарю наступила весна, и, наверное, там, в далёкой России, таял снег и становилось теплее и светлее на улице. А в Междумирье по-прежнему диск луны металлически блестел в небесах и сверху сыпались мелкие снежинки, похожие на одуванчиковый пух. И морозы крепчали, и баня сиротливо стояла без хозяйки, всегда готовая к использованию, — такой создала её Мия.

К концу месяца запасы звёздного напитка подошли к концу, и Рейнольд с неудовольствием выпил остатки. Всё, забываться больше нечем, и нечем спастись от тоски, печали и одиночества.

На следующее утро после этого Рейнольд хмуро бродил по коридору первого этажа. Вот знал же, что звёздный напиток — зло, зачем нужно было его пить? Он слишком привык надеяться на него, а теперь воспоминания нахлынули сплошным потоком, он снова и снова переживал тот последний день — день, когда она ушла.

Ключ от Зала наблюдений лежал в кармане штанов, и он побежал наверх: он должен увидеть её, и немедленно.

Настроив экран, он долго и безрезультатно искал её в городе, а нашел в Кузькино. Мия снова жила в деревне вместе с отцом, кажется, он чувствовал себя лучше.

Рейнольд смотрел, как она отнимает вёдра у мужчины и идёт за водой, как, возвращаясь от колонки, садится рядом с ним на крыльцо и они начинают говорить о чём-то. Что они так долго обсуждают? Рейнольд включил звук и услышал очень интересные вещи.

— Но всё-таки потом-то ты ей сказал? — спрашивала Мия.

— Не успел. Она меня опередила.

— А ты ей ответил, папа? Сказал что-нибудь вроде: «Я тоже тебя люблю»?

— Ага, — рассмеялся мужчина. — Я вытаращил глаза от удивления, ляпнул: «И я» и убежал. Потом-то мы разобрались, конечно.

— Ну, ты хотя бы что-то говорил. А вот мне вообще ничего не ответили.

Она произнесла это с таким отчаянием в голосе, что Рейнольд сразу понял — не зря его мучило невысказанное признание. Крэд бы побрал его самомнение и глупую мужскую гордость! Она думает, что Рейнольд просто использовал её для утоления собственной похоти, но это не так! И если бы он мог объяснить ей, если бы он мог поговорить…

Грохнула входная дверь — похоже, Чудик злился. Рейнольд активировал янтарное око и увидел надоедливого призрака на стене. Он злобно скалился и явно хотел что-то сказать.

— Что ты от меня хочешь, не понимаю? Позови её обратно сам, как ты уже делал. Что? Ты не можешь? Она закрылась для твоей магии? Ну тогда извини, я тем более не могу.

Рейнольд выключил звук на экране и ушёл в свою комнату, пытаясь успокоиться. Раздражённо мерил шагами пространство и время от времени морщился от головной боли, проклиная звёздный напиток и свою невоздержанность.

На десятом круге из библиотеки донёсся какой-то шум. Что там происходит, Чудик опять шалит?

Под шмякающие и шлепающие звуки Рейнольд дошёл до библиотеки, чтобы увидеть, как с полок падают книги в хаотичном, как сперва показалось ему, порядке. Но, приглядевшись, он понял, что порядок всё-таки есть, и, если смотреть сверху, книги выглядят как рисунок или символы.

Да, больше похоже на символы, а конкретно на древнеахтарский алфавит. Когда Чудик довёл свою работу до конца, Рейнольд смог прочесть: «Верни Мию!».

Да, именно так, с восклицательным знаком.

— Ну и что ты от меня хочешь? Чтобы я полез в портал и забрал её? Она всё равно не пойдёт со мной, и её отец всё ещё болен.

Но Чудик опрокинул несколько стеллажей и поднял в воздух столик. Ещё немного, и в библиотеке наступит полный разгром.

— Прекрати это! — закричал Рейнольд. — Ты должен меня слушаться! Я твой хозяин.

Он нажал на артефакт, который вместе с ключом от Зала наблюдений всегда носил с собой, чтобы услышать ответ.

— Миии-я! — взревело своевольное существо, и вдруг с силой швырнуло столик в стену. Ударившись, он треснул пополам, а две ножки отломились у основания.

На этом злобная бестия не остановилась, а подняла в воздух следующий предмет — кресло, которое тут же и полетело, только не в стену, а в Рейнольда. Он едва успел отскочить в сторону, и кресло упало на бок за его спиной.

— Крэд твою за ногу, — выругался ахтари, — сумасшедший призрак! Ладно, я пойду за ней, пойду! Ты доволен? Только не сегодня — подожду, когда её отцу станет лучше.