Чтение онлайн

– А знаешь, давай-ка половину порции, –кивнул отец и присел на диван.

Половину порции! Ну всё, если Данилыч уволит из сисадминов, пойду в ресторан работать.

Я разрезал стейк напополам, кинул картофеля с горошком.

– Так что случилось?

Отец потёр переносицу.

– Это с Лидией связано.

Сказал и замолчал. Я терпеливо ждал продолжения. Опять ведьма, будь она неладна! Что на этот раз? В голове промелькнула мысль, что это может иметь отношение к спальне. Не дай бог она эту плитку тоже своим подругам завещала. Завтра придёт бригада такая с молоточками. Тук-тук-тук – и прощай защита. А с ней и спокойный сон.

– Мне надо слетать на пару дней в Германию, – произнёс отец.

Я подцепил вилкой горошину из гарнира, положил в рот и продолжил ждать.

– Лидия уже несколько лет как организовала благотворительный фонд. Оформлен, конечно, на меня, но она – его лицо. И есть там один проект. Одарённые детишки-инвалиды рисуют картины, а она устраивает выставку в галерее. Часть выручки идёт на покрытие расходов, а остальное – в реабилитационные центры. Вот, кстати, на кухне у нас оттуда рисунок: «Сельские рассветы» называется.

Я обернулся, рассматривая залитый солнечными лучами луг и коров, пасущихся у плетеной изгороди. Вдали виднелись маленькие деревенские домики и синяя лента реки. Вспомнилось, как в первый свой визит, я решил, что это картина какого-то известного художника. А дорогая тут только рама, слишком вычурная, для такого простого пейзажа. Но, с другой стороны, простое – не значит дешёвое, как и талантливый – не значит известный.

Отец некоторое время смотрел на картину вместе со мной, а потом вздохнул и продолжил:

– Какой-то мальчик рисовал, без рук от рождения, сирота. Кисточки пальцами ног держит. Представляешь? И как здорово получается! Немцы когда узнали эти подробности, все его картины разобрали. По-моему его кто-то усыновил потом. Так вот.

– А почему в Германии-то всё проводите? –удивился я. – Дети русские же?

– Русские-русские, – покивал отец. – А потому что, Андрюша, народ у нас в России такой. Или жизнь, не знаю. Пробовала она в Москве это мероприятие устроить – даже аренду не отбили. Фонд чуть не разорился. Но потом на одном из банкетов вроде сегодняшнего Лидуня с нужным человеком познакомилась. И возникла эта идея – за границей проводить. Немцы, французы, итальяшки с радостью на эти мероприятия идут помочь русским детям. Именно русским. Почему спросишь? А я тебе скажу. Во-первых, детишки часто из регионов и рисуют глубинку, русскую деревню, домики там, коров. Такое для иностранцев вроде как экзотика. Во-вторых, и это самое главное, пожертвовать на такой проект для супостатов всё равно что доказать, что вот у нас тут в России дерьмо, а они все в белом. А мы не можем сами своим детям денег собрать! – Он перевёл дух, воткнул в стейк вилку и ножом отрезал себе кусок. – Поэтому рисуем здесь, а выставку устраиваем за бугром.

– И когда улетаешь?

– Завтра, – ответил отец. – Не хотел я улетать, не собирался. Но этот Жерар меня уговорил. Мол, «кто будет лицом фонда, а как же принять соболезнования?» А у тебя шенгена нет случайно?

– Да у меня и заграна нет! – открестился я.

– Жаль, а то организовал бы вам два билета с Катькой. Заодно бы и помирились. Ну, нет так нет.

Я грустно покивал, пережёвывая стейк, и разговор угас сам собой.

Перед сном мы попрощались: отец вылетал рано утром и не хотел меня будить. А я не хотел рано вставать. В общем, полное взаимопонимание.

Я посидел с аметистом, отметив после медитации приятное успокоение, потом потушил свет и улёгся на спину. В такую рань спать не хотелось, зато, если усну, энергии на ОС будет больше. Мозг успокоился, сейчас самое то попробовать прямой вход. Может, в этот раз получится. Я начал следить за дыханием. Вдох-выдох, вдох-выдох. Сначала мысли постоянно влезали между этими монотонными «вдох-выдох», пытаясь занять пустое пространство, теперь я научился не гнать их, но и не развивать. Постепенно они исчезли сами по себе. А вместе с мыслями перестало беспокоиться и тело: оказалось, желание перевернуться на бок, сменить позу, почесать нос на самом деле связано с умом. Когда он успокаивается, двигаться не хочется.

В этот раз никакого гула не было, где-то внутри словно что-то щелкнуло. Темнота перед глазами чуть сгустилась, заволокла сознание, а потом вдруг в голове прояснилось. И я понял: «это оно».

Сел в кровати, и одновременно вспыхнули мандалы. Картинка стала чёткой. Я встал и оглянулся: постель пустая, тела нет. Всё-таки ни черта непонятно: ВТО это или не ВТО.

Я вспомнил о задаче и неожиданно для себя заорал:

– Хочу найти светимость! Найти светимость!!!

Шторы на окне всколыхнулись от порыва ветра, открывая щель. В неё влетела разноцветная птичка вроде колибри, только колибри такими большими не бывают. Она зависла надо мной, часто махая пёстрыми крылышками, а потом развернулась и выпорхнула обратно. Я понял, что это приглашение. Подошёл к окну, раздвинул шторы, подпрыгнул и прямо сквозь оконное стекло и раму вылетел на улицу. Впереди до самого горизонта тянулось бирюзовое море. Спокойное, без единой волны, где-то вдалеке оно сливалось со светло-синим небом. Птица летела быстро, сжимаясь в едва заметную точку. Я разводил руками, будто плыл, только не по морю, а над ним, но догнать её никак не мог. Так можно и прощёлкать шанс найти светимость!

Я сосредоточился и стал отращивать вместо рук крылья, загребая всё больше и больше воздуха. Намерение сработало, только крылья получились не птичьи, а кожистые. Что-то подобное я уже делал в другом сне. В несколько взмахов я нагнал «колибри». Она остановилась, зависнув в воздухе, а потом камнем упала вниз. Я устремился следом. Водная гладь всё приближалась, а птица и не думала останавливаться, и у самой поверхности воды вдруг исчезла. Я не успел затормозить и на полном ходу влетел в ровную морскую гладь. Краем глаза заметил, что мои крылья снова превратились в руки. Вода оказалась мягкой и теплой, её прикосновение успокаивало и обволакивало. Поэтому я совсем не испугался, когда полностью погрузился и просто стал дышать ею вместо воздуха, медленно и тягуче. Прямо подо мной в глубине колыхалось небольшое переливающееся облако. Светимость! Я сделал пару гребков и приблизился, нырнул в облако. Оно обняло меня и стало впитываться через кожу, поглощаться, наполняя тело такой энергией, что хотелось кричать от восторга. Теперь этот свет был внутри меня. Когда последняя капля впиталась, я проснулся и сел на кровати.

– Невероятно! Просто невероятно!

Хотелось прыгать, бегать, снести стену, кричать от радости.

Я схватился за телефон и обнаружил, что времени только шесть. Можно ещё два часа спать. Но как тут спать! Распирает же.

Не в силах терпеть, я накидал в чат сообщений о сегодняшнем приключении и вышел из комнаты. Появилась идея, на реализацию которой теперь была энергия.

Глава 21. Ванильная орхидея

В полседьмого утра в метро было плотненько, и народ ехал замученный. Те, кому посчастливилось сесть, спали, запрокинув голову или, наоборот, согнувшись в три погибели, клевали носом. Стоящие пассажиры хмуро пялились в телефоны, хотя некоторые тоже закрыли глаза и мерно покачивались в такт движению поезда. Прямо зомби-утро какое-то. Я посмотрел на руки: да нет, вроде не сон.

После метро я зашёл в цветочный. Наконец-то понял, зачем они работают круглосуточно. Даже в начале восьмого может понадобиться букетик.

– Да вы прямо сияете, молодой человек! – расплылась в улыбке полная девушка-консультант. – Неужели любовь?

– Она самая, – ответил я. Не рассказывать же ей про светимость.

– Розы, лилии, герберы? Что ваша избранница предпочитает? – поинтересовалась девушка.

– Нет-нет-нет! Только не букеты. Срезанные не переносит. Мне нужно орхидею. И какую-нибудь редкую, чтобы у нас не было. Покажите, а я постараюсь припомнить.

Девушка задумалась и поманила меня за собой к полкам:

– Вот!

Я посмотрел на толстые зеленые листья и узкие, чуть вытянутые цветочки. Да, такой у Катьки вроде не было: у всех цветки огромные и на ветке кучей. Но эта уж больно невзрачная.

– А поцветастее нет? – спросил я. – Моя девушка вон такие любит.

Я показал на соседнюю полку, на которой всеми цветами радуги буквально колосились орхидеи.

– А! – махнула рукой девушка. – Это же фаленопсисы, они у всех есть. И тут шанс, что купите такой же, очень большой. А это, – она снова указала невзрачную зеленушку, – ванильная орхидея. Вы понюхайте!