Чтение онлайн

Наблюдая за ребятами, я продолжил переодеваться. Из заднего кармана джинс выпала пачка сигарет. Я поднял её и сунул обратно, и только потом заметил, что Василий смотрит на меня как-то неодобрительно.

– Ты вроде бы раньше не курил. И не пахнет от тебя.

Ну вот, нравоучитель. Сейчас начнётся. Я мысленно приготовился выслушать тираду и спросил, стараясь сразу задать тон порезче:

– А вы что, против курения?

– Не то чтобы против, – протянул Василий, совершенно не смутившись от моего тона. – Как и у любого действия, у курения тоже есть качество…

– Да жить вообще вредно! – поспешил я оборвать его стандартной фразой. Такие попытки прочитать лекцию надо пресекать на корню.

– Да я не об этом, – махнул он рукой. – Вот послушай. Я понимаю, когда ты сел, забил ароматный табак в трубочку из вишнёвого дерева, раскурил, выдохнул. Посмотрел вокруг, насладился моментом. А эти соски – что? – он ткнул пальцем, указывая на карман с сигаретами. – Ладно ещё, сел дома за чашкой кофе, на худой конец, стоя в курилке, болтая с друзьями. Но сколько таких сигарет за день? Чаще всего, что происходит? Схватил на бегу, поджег, вставил, выкурил, бросил. Как фастфуд: схавал и дальше побежал. Только чтобы утолить голод, не еда, а необходимость. И с сигаретой получается так же: получил дозу, как ширнулся, второпях, в суете. А это – уже зависимость, ненужная и бесполезная. Проявление слабости.

– И сколько вы курили? – спросил я.

– Двадцать лет, – улыбнулся Василий. – В школе начал.

– Серьёзно? Такой стаж?! И как бросили?

– А вот как осознал всё, что тебе рассказал сейчас, так и бросил. Ни единого дня не хотелось. Зависимость – она в голове.

Я не нашёлся, что ответить, а Василий, похоже, не собирался продолжать и стал обсуждать что-то с Олегом.

Я потихоньку оделся и, попрощавшись с ребятами, вышел. Сенсей стоял в коридоре и закрывал зал.

– До свидания, Анатолий Николаевич.

– До свидания, Андрей, – ответил он. – Удачи в бою.

Неужели знает? Я опешил и открыл было рот спросить, но сенсей уже развернулся и пошёл в раздевалку. Звать его было неудобно. Тем более уточнять, что именно он имел в виду.

Я вышел на крыльцо и вдохнул мягкий вечерний воздух. У входа стояла урна, выжидательно раззявив свою пасть, как некормленый птенец.

– Хорошо, Мир, я понял. Эта привычка сильнее меня. А если я не могу контролировать, то должен от неё избавиться, так? – Пачка сигарет стукнулась о металлические стенки. – Доволен?

Словно в ответ, в лицо мне ударил порыв прохладного весеннего ветра. Я надел наушники и пошёл к метро, мысленно напевая бог весть где услышанную песню:

«Мир говорит со мной, но я не знаю его языка…»

Глава 22. Спрятанное в детстве

Я осознался где-то в коридоре огромного здания и вышел в зал с фигурами в средневековых доспехах. Как восковые статуи, они стояли недвижимые на фоне стрельчатых окон до потолка. К слову, потолки здесь были огромными, а полы из чего-то вроде застывшего льда, по которому скользило моё отражение.

Я пощупал меч: вот он, слева, висит на поясе, чуть выше нашлась кобура с пистолетом. Не важно, появилась она, как только я о ней вспомнил, или изначально была здесь. Главное, что есть теперь.

– Я хочу найти светимость! – заорал я, надеясь, что сработает, как в прошлый раз. Но ничего не произошло. Разве что статуи воинов повернули головы и теперь смотрели на меня ничего не выражающими глазами.

Хорошо, понял. Здесь не шумим.

Я осторожно прошёл в одну из дверей за спинами воинов и снова попал в коридор с бесконечно длинным рядом дверей всех форм и расцветок. Посмотрим, что за ними. Я вознамерился открыть локацию, где могла бы найтись светимость, и потянулся к ручке первой двери, простой и белой, как будто из «Икеи».

В светлой комнате сидели за столом два спрайта и играли в шахматы. Один вполне себе человек, у второго же странно топорщилась рубашка на спине, а из каждой штанины торчало по три фиолетовых щупальца с выпуклыми присосками. Я откуда-то знал, что шахматы тут не просто так. Если человек проиграет, этот осьминог его съест. Но человек тоже это знал и вместо просьбы о помощи нетерпеливо отмахнулся от меня рукой: «закрой, мол, дверь».

Я закрыл и распахнул следующую, готическую, с резьбой на ручке. За ней была чья-то спальня, причём совсем не нашего времени. Высокие потолки, окна, прикрытые тяжёлыми шторами с бахромой, маленькая, но высокая кровать на резных ножках. В стене спальни был обустроен настоящий камин с дровами, и на них потрескивал огонь. Перед камином стояло кресло-качалка. В нём явно кто-то был.

Я переступил порог, и половица под ногой скрипнула.

Кресло тут же развернулось вокруг своей оси, будто по мановению волшебной палочки.

«В реале кресла так себя не ведут», – напомнил я себе и посмотрел на руки: опять какие-то хилые и бледные лапки.

А с кресла на меня уставилась старая разукрашенная карга. Глаза густо подведены чёрным, ресницы склеились от туши, на лице штукатурки килограмм, не меньше, от чего оно походило на кукольное. Но глубокие морщины выдавали возраст. Ярко-розовые губы капризно скривились:

– Господин алхимик, ваше снадобье не помогает!

Она явно обращалась ко мне, и в подтверждение своих слов провела по щеке и сняла лоскут кожи, обнажив чёрную гниль.

– Фу, блин! – я отскочил назад и захлопнул дверь. Был бы ещё ключ, закрыл бы на два оборота.

Так, значит, надо обращать внимание на внешний вид двери. Я миновал несколько и присмотрел приятную двустворчатую в японском стиле. Вот это интересно. Створки легко отъехали в стороны, а за ними оказалась вовсе не комната. Вернее, вначале был пол с аккуратными лакированными дощечками, но они почти сразу исчезали в густой зелёной траве. Передо мной раскинулся японский пейзаж с небольшими домиками вдали, рядами красных ворот тори и горами на дальнем плане.

Я шагнул через порог. Вряд ли здесь спрятана светимость, но можно попробовать установить связь с эгрегором. Не просто так же попалась такая дверь.

Из домика мне навстречу вышли два самурая, я поклонился, как мог. Но ребята на поклон не ответили и на ходу обнажили мечи.

– Да чтоб вас! Что ж тебе не так, эгрегор ты узкоглазый?!

Я достал из-за пояса свой деревянный.

Самураи заорали, взлетели в прыжке и уже по воздуху понеслись прямо на меня, выставив вперёд мечи. В какой-то момент я был близок к тому, чтобы кинуться на них в ответ, но потом в голове скользнула мысль, что не стоит так открыто конфликтовать. Поэтому я метнулся обратно, вылетел из комнаты и затворил дверь.

Отношения с эгрегором определённо не складывались.

– Так, – прикрикнул я на себя. – Хватит тратить время на ерунду. Мне нужна светимость!

Двери. Они ключи к локациям. Мне нужно попасть куда-то, где может быть светимость. В то место, где я её оставил. В детство, там спрятаны основные страхи. Психологи не зря об этом талдычат. А место, значит, – квартира, или дача.

Дверь нашлась тут же.

Вот она – деревянная, с чуть облезлым лаком и простой советской ручкой-завитушкой.