Чтение онлайн

Вот только по факту это значило, что у них появился плацдарм на Полуострове. Даже не будучи военным стратегом, Лана понимала, что скоро в Миссена-Лиман прибудет новая партия свежих сил.

И тогда им несдобровать.

— Потери? — сходу осведомился Тэрл.

Хоть его и не было на поле боя, чувствовалось, что он тоже вел свою войну. Под глазами воина залегли глубокие тени. Бесконечные отчеты, разведданные, выстраивание стратегий напрягали его явно гораздо сильнее, чем звон клинков и грохот снарядов.

А тут еще это покушение на маркиза… Умом Лана понимала, что если бы оно повторилось, им бы уже сообщили. И все же сердце ее воспряло, когда она увидела Амброуса живым и невредимым.

Хоть ногу он еще и подволакивал, весь вид молодого аристократа выдавал готовность сражаться.

— Мы потеряли четыре тысячи человек, — сообщил Бофор, — В основном ополчение. Орудия в Миссена-Лиман уничтожены, как вы и приказали.

— Потери противника? — голос Тэрла остался ровным. Неясно, было ему жаль потерять восьмую часть своей армии, или же он был доволен тем, что не потерял больше.

— Сложно оценить точно. Но мы потопили одиннадцать кораблей. Принимая во внимание их размер… Может быть, до десяти тысяч.

— Размен не в нашу пользу, — отчеканил Тэрл.

Что ж, объективно он был прав. Численное преимущество армии Халифата было куда больше, чем три к одному. И все же, Лану злило, что он так запросто обесценил жертвы при обороне гавани.

Однако глупо было спорить с командиром при его подчиненных. Ни один военный не позволил бы такого… И был бы прав: в военной среде авторитет строится на силе, а сила того, кто позволяет оспаривать свои решения, вызывает очень большие сомнения.

Поэтому чародейка просто отвернулась от гвардейца и отошла к маркизу.

— Как ваше здоровье? — постаралась она выдать личный интерес за профессиональный.

— Вашими трудами, — улыбнулся в ответ мужчина, — Как видите, я уже хожу без трости.

Что чародейке нравилось в Амброусе, так это то, что как бы ему ни было больно, он никогда не опускался до того, чтобы жалеть себя и жаловаться на жизнь. Было в этом нечто… мужское, что ли. Некая подкупающая харизма, ощущение уверенности и безопасности.

— Я рада, — искренне ответила девушка, — О виновнике что-нибудь известно?

Маркиз быстро оглянулся на все еще беседовавших Тэрла, Бофора и Корбейна, рассредоточившихся по внутреннему двору солдат, а также с любопытством прислушивавшегося Элиаса.

— К сожалению, пока что совершенно никаких подвижек, — развел руками он.

Лана задумчиво кивнула. Намек она поняла.

— Кстати, наслышан о вашей победе в магическом поединке с колдуном Халифата, — вдруг сменил тему мужчина, — Я восхищен.

Впрочем, такая похвала девушку несильно порадовала. Может быть, потому что она никогда не считала себя воином и не стремилась к воинской славе. А может, потому что каждая мысль о той битве, о почти пятнадцати тысячах смертей, о страданиях морского существа, — вызывала у нее ужас и отвращение.

— Не стоит, — сдержанно ответила она, — Адепты обладают определенной силой, но они более ограничены, чем эжени. Тут нечем особенно гордиться.

Здесь она кривила душой, да и звучало это чересчур высокомерно. Но не могла она ни высказать свое настоящее отношение, ни принять похвалу за фактически участие в убийстве.

Маркиз серьезно посмотрел на чародейку, а потом произнес:

— Прошу прощения. Я не хотел вас обидеть.

— Вы не обидели, — быстрее, чем следовало бы, ответствовала девушка.

А затем случилось то, чего Иоланта меньше всего ожидала, — хотя, нет смысла отрицать, часто видела в своих снах. Сделав шаг навстречу, маркиз порывисто обнял ее. На какие-то секунды чародейка забыла себя, забыла, где находится. Это объятие было крепким, но вместе с тем аккуратным. Казалось, ей не стоит бояться больше ничего в этом мире. Казалось, ее самые сокровенные мечты наконец-то сбываются.

Это продолжалось всего несколько секунд, прежде чем Иоланта нашла в себе силы вырваться. Амброус не препятствовал ей в этом.

— Что вы делаете, маркиз?..

Чародейка искренне надеялась, что ее голос звучит достаточно возмущенно.

— Всего лишь делюсь с вами той силой, которая вам так нужна, — спокойно ответил мужчина, — Вы сильны как маг, эжени, но вам тяжело выдерживать все это. Я захотел вам помочь.

Он был, несомненно, прав. Она была всего лишь женщиной, и эта война давалась ей тяжело. Но… не так же. Не при всех! Они ведь подумают, что она слаба!

И будут правы, с горечью шепнула какая-то часть ее. Она слаба. Слишком слаба. Именно поэтому он мог смотреть на нее лишь с жалостью, какие бы подвиги она ни совершала.

Гнев. Гнев спасает. Тем более что своими публичными действиями и словами аристократ подставил не только её, но и себя.

— А что подумают другие?! — воскликнула девушка, — Вы представляете, как это выглядит со стороны?!

— Это всего лишь объятие, — развел руками мужчина, — Не более того. Приятная мелочь.

Приятная мелочь. Вот чем это для него было. Иоланта почувствовала себя оплеванной и обесцененной. Ей уже не хотелось о чем-то спорить, что-то доказывать. Он не поймет. Просто не поймет.

— Что ж, пусть будет так, — как могла спокойно сказала она, — Разрешите идти, милорд?

Не дожидаясь разрешения, она направилась в замок.

Приятная мелочь. Как же. Слишком много он о себе возомнил. Потому что наследник престола? Потому что красавец и всеобщий любимчик?

Потому что она его любит?..

Эта мысль заставила Иоланту сбиться с шага. Она не говорила Амброусу о своих чувствах. Никогда не говорила. Да и какой смысл? Он — законный супруг ее подруги и сюзерена. Даже если бы он ответил на ее чувства — что тогда? Ситуация лишь стала бы еще хуже. Лана чувствовала бы себя… предательницей?

Что хуже — быть предательницей или быть ненужной? Некогда она ответила бы однозначно. Потребность быть нужным — это всего лишь проявление нужды. А в нужде нет ничего здорового.

И все же, именно нужду она испытывала. Нужду в любви и понимании. Той, которой всегда недоставало «слишком странной» девочке, плакавшей о сломанных вещах.

Так ведь уже было. И не так уж давно. Тогда ей помог Килиан. Выслушал, поддержал. Но теперь его рядом не было. Он предал ее. Предал и покинул. Обесценив тем самым даже сильнее, чем Амброус.