Чтение онлайн

– Он интересуется девушками? – спросила Шарлотта.

Она отрицательно помотала головой.

– Нет, мэм, и безо всякой операции.

Шарлотта кивнула.

– Меня это беспокоит, – заговорила она. – В последний раз по пути в Ридли я заметила, как он вырос. Очки его не портят, он красивый парень, рослый, сильный…

– Все мои парни красавчики, – похвасталась мать.

– Согласна. И чем красивее они становятся, тем мне тревожнее.

– Я знаю, что с такими глазами ему нельзя иметь детей. Знаю, что он очень даже на это способен. Только не надо операции! Я сумею за ним уследить.

До меня не сразу дошло, о чем они говорят. Сначала я думала, что речь об операции на глазах, а потом смекнула: нет, о стерилизации! Раньше мне было невдомек, что евгеническая программа распространяется и на мужской пол. Как это делается? Неужели кастрация?

– Не хочу причинять ему такой вред, – сказала миссис Джордан.

– Пока что время терпит, – сказала Шарлотта. – Когда оно выйдет, вы с миссис Форрестер вернетесь к этому вопросу.

При упоминании моей фамилии миссис Джордан уставилась на меня.

– Вы все помалкиваете, – заметила она.

Я открыла было рот, хотя еще не решила, что скажу, но Шарлотта меня выручила.

– Пока что она погружается в обстановку. В следующий раз разговаривать будет уже она.

Шарлотта провела с этими людьми едва ли не всю жизнь. Как мне с ней сравняться?

– Как поживают ваши соседи? – спросила Шарлотта. – Как там Харты?

– Мэри Элла все такая же странная. Вся в Вайолет. – Миссис Джордан опять взглянула на меня. – В свою мать. Я выросла с Вайолет.

Я покивала, хотя понятия не имела, о ком она толкует.

– Объясните ей, – попросила Шарлотта.

– Мы с братом выросли здесь, в этом доме. Перси Харт, отец Мэри Эллы и Айви, вырос в том доме, где сейчас живут Харты. – Она посмотрела на Шарлотту. – Она хоть с ними знакома?

– Скоро познакомится.

– Вайолет, их мать, жила чуть подальше. Дэвисон был еще мальчишкой, рос себе в господском доме. Все друг друга знали, вместе играли, вместе работали на табачной плантации. Как теперь наши дети.

– Понимаю, – сказала я.

– Вот я и говорю, Мэри Элла становится с каждым днем все более чудной. Вот Айви – та славная девочка. Играет иногда в школу с Родни и с их маленьким Уильямом, учит их цифрам и всякому такому… Родни смекалистый, а вот Уильям… – Она покачала головой. – Прелесть мальчонка, но что-то с ним не то… Это сразу видно. Ну а теперь Айви тоже стала убегать по ночам. Пару раз я видела, как она бродит, – совсем как ее сестрица.

– Куда она бегает?

Она пожала плечами.

– Не знаю, я видела ее на дороге.

– Вы уверены, что это была она?

– Да, мэм, кто же не узнает ее по волосам? У Мэри Эллы они желтые и растрепанные, а у Айви нет, к тому же она покрупнее, мясца у нее на костях побольше. Нонни тоже сдает, – добавила она, снова косясь на меня. – Вам придется научиться разговаривать: на этой работе иначе никак.

Я улыбнулась.

– Жду не дождусь, чтобы лучше со всеми вами познакомиться. – Я была рада, что сумела наконец составить и произнести законченную фразу.

Мы побрели назад через гостиную, где я увидела аккуратный ряд фотографий на стене.

– Это ваши дети? – спросила я, подойдя ближе.

– Они самые. Вот это Эли. – Она указала на парня, на вид взрослого мужчину. Все фотографии были цветные, но мелкие – скорее всего сделаны в школе. Эли не улыбался: видно, ему не понравилось, что его фотографируют. Меня заворожили его глаза – цвета прозрачного янтаря.

– А этот? – Я указала на темнокожего херувима с широкой белозубой улыбкой. – До чего симпатичный! – Я оглянулась на Шарлотту, испугавшись, что повела себя непрофессионально, но ее лицо осталось непроницаемым.

– Это мой Дэвил, – радостно сообщила миссис Джордан. – Правда, ему подходит это имечко?

– Его так и зовут? – спросила я, трогая угол фотографии.

– Я назвала его Дэвон Джеймс Джордан, но моя старшая, Шина, никак не могла выговорить «Дэвон», получался «Дэвил», так и пошло. Он ничего, только хитрец, каких мало! Фотография старая, теперь он старше. – Она ткнула пальцем в следующее фото: – А вот и Эвери.

Я посмотрела на парня в черных роговых очках. Мне было очень жаль его: неужели с его зрением все и вправду так плохо?

– Таким он был пару лет назад, – уточнила миссис Джордан. – Теперь он совсем большой.

– Это верно, – подтвердила Шарлотта.

Я шагнула к последней фотографии.

– Это, наверное, Шина. – Вылитая мать, тот же экзотический разрез глаз.

– Да, мэм. Очень по ней скучаю. – Она поджала губы. – Скучаю по моей девочке.

Мне хотелось узнать, почему Шину отдали в другую семью, но Шарлотта тронула меня за локоть.

– У нас впереди еще несколько семей, – сказала она.

– Одежда, – напомнила я.

– Действительно! – Можно подумать, она не вспомнила бы без моего напоминания. Мне ни секунды в это не верилось. – Давайте достанем одежду.

Мы оставили Лите Джордан три мешка одежды и уселись в машину.

– О чем вы с ней беседовали в конце? – спросила меня Шарлотта, поворачивая ключ зажигания. – О фотографиях?

– Да, а что? – Я напряглась, готовая к осуждению.

– Все правильно, – одобрила она. – Так и надо делать, чтобы они раскрылись. Чтобы добиться их доверия. Вы коснулись сокровенного, а она в ответ испытала к вам естественную симпатию.

Я облегченно перевела дух.

– Спасибо. Я подумала, не привезти ли ей рамки для фотографий. Жалко, что они висят вот так, прилепленные к стенке.

– Сначала спросите, хочет ли она этого. Никогда не знаешь, почему люди поступают так, а не иначе. Мало ли, вдруг у них в семье такая традиция – лепить фотографии на голую стену! – Она усмехнулась. – Хотя как-то сомнительно…

Я приготовилась спросить про дочь миссис Джордан, Шину, но Шарлотта указала пальцем влево, на деревья:

– Вон там живут Харты.