Ложь
Шрифт:
статочно было бы совсем немного практики. Он предпочел, чтобы мы немного побеседовали.
– Не могу осуждать его. Находясь на его месте, я выбрал бы то же самое.
– Я прошу у сеньориты де Кастело Бранко тысячу извинений. Надеюсь, в ближайшее время Вы
это компенсируете.
27
– Вы как раз начали мне отвечать. Вы меня прощаете, не правда ли?
– Не хватало еще…
– Идем, Вероника?
– Идем… И не тревожьтесь о том, что не умеете танцевать, сеньор Сан Тельмо, иногда беседо-
вать с Вами также приятно.
Она схватила руку, предложенную ей Джонни, почти силой вырвавшись от Сан Тельмо, между
тем, как Вирхиния улыбается с напускным простодушием.
– Сразу видно, что они симпатизируют друг другу.
– И в самом деле… Ваша сестра очаровательна…
– Мы не более чем двоюродные сестры, даже и не сестры… Джонни и я – кузены. Мой отец и
дядя Теодоро были братьями, отец Вероники был двоюродным, или троюродным братом, словом
седьмая вода на киселе. Это чуть ли не совпадение, что у нас одинаковые фамилии.
– Это я уже заметил. В действительности вы очень мало похожи, я хотел сказать вовсе ничем не
похожи.
– В этом мне не удается победить…Вероника – настоящая красавица.
– Каждая красива по-своему…
Деметрио приложил усилие, чтобы быть галантным. Он не понимает, почему эта девушка не
внушает ему симпатию. К тому же он печалится о своем; глаза и душа его следят за Вероникой де Ка-
стело Бранко. Сейчас она видна вдали, в освещенном салоне, танцующая в объятиях кузена – чудес-
ная, вызывающая беспокойство, прекрасная и отличная от остальных. Деметрио начинает понимать, что из-за такой женщины мужчина теряет разум и волю. Внезапное подозрение вонзается в него, буд-
то маленький смертоносный дротик, он переводит глаза на вновь улыбающуюся Вирхинию…
– Не знаю, не будет ли нескромным спросить…
– Спросить о чем?..
– Это несомненно, но может и случайно, Вы меня простите. Иногда предпочтительней спросить, чем допустить бестактную ошибку. Ваш кузен и сеньорита Кастело Бранко обручены?..
– О, нет!.. Откуда Вы это взяли?
– Да ниоткуда. Ну, ладно… мне показалось, на секунду я испугался. Надеюсь, Вашего брата не
встревожило то, что он нашел нас здесь.
– Не волнуйтесь… Джонни хотел бы, чтобы никто не приближался к Веронике, но он не может
предотвратить ни того, что весь цвет общества тянется к ней, ни того, что она ко всем благосклонна.
– Хм…
– Это естественно. Она такая хорошенькая и привлекательная, вот он слегка и потерял голову…
Вероника очень красива, и она ни в чем не виновата, но те примеры…
– Какие примеры?.. Какая вина?..
– Н
е з адавайте мн
е вопросы. Я говорила так, как будто Вы были в Рио-де-Жанейро. Я думала,
Вы в курсе того, что известно всему обществу; но раз Вы не знали, я не должна говорить ни слова…
– Прошу Вас, расскажите об этом.
– Это было бы нехорошо…
– Если об этом знает весь свет, какая разница, что узнает еще один?
– Ну, хорошо… Если об этом не расскажу я, расскажет другой. Родители Вероники вели жалкую
жизнь, ее отец был гулякой, который поневоле свел в могилу ее бедную мать, когда Веронике не ис-
полнилось еще и пяти лет. С тех самых пор она жила только с ним, среди его слуг и любовниц… Об
этом доме рассказывают гадости… Представьте, чего она насмотрелась и чему научилась там. Когда, наконец, этого скверного человека убили, Вероника пришла в дом тети Сары, но ситуацию было уже
не исправить.
– Сколько лет ей тогда было?..
– Думаю, что больше девяти. У нее уже был свой сложившийся характер, бросающийся в глаза.
– Ну и ну!
– Вы не знаете, как страдает из-за нее бедная тетя Сара. Однако, я поступаю очень плохо, рас-
сказывая все это… Я подхожу меньше всех, чтобы рассказывать. Я очень ее люблю, и от всего сердца
28
прощаю те плохие мгновения, что она мне доставляет. Ведь она не виновата, правда?..
Деметрио не отвечает, он лишь смотрит пристальным, обжигающим взглядом в эти ясные гла-
за; этот мягкий рот, улыбающийся целомудренно, почти по-детски, эти нежные щеки, эти застенчи-
вые, скромные монашеские движения… – и волна неприязни, которую слова Вирхинии подняли в его
душе, гаснет словно перед безрассудством безумца, перед невольной обидой младенца. Искушение
продолжить расспросы вновь овладевает им…
– Ваш кузен влюблен в Веронику, не так ли?
– В мгновение ока в Веронику влюбляются все… Она же никого не может любить подолгу. Что
случилось? Почему Вы встали? Хотите танцевать?
– Я катастрофически плохо танцую, сеньорита… Но мы можем прогуляться по террасе. Эта ночь
по-летнему теплая…
– Да, Вы правы. Идемте на террасу.
***
С другой стороны салона дверь выходит на гораздо меньшую террасу. Над ней расстилаются
свежие переплетающиеся ароматы жасмина и жимолости. В конце танца Джонни использует момент, чтобы вместе с Вероникой удалиться от остальных.
– Как жарко этой ночью… Слишком жарко. Не хочешь, чтобы мы вышли подышать?.. Мне по-
чти плохо.
– Танцуя, я это заметила. Ты ни на секунду не попал в такт… Что с тобой происходит?
– Ничего.
– Тебе не нравится?..
– Нет.
– Что бы ты ни говорил…
– Пустяки. Не было более скучного праздника, так не хватает еще танцевать кадрили, или лан-
сье. Какая глупость! Словно мы живем шестьдесят лет назад, или…
– Но, Джонни!.. Этим утром ты с восторгом говорил о величественной атмосфере, которую со-
храняют все праздники в нашем обществе…
– Вероятно, я был в хорошем настроении этим утром.
– Да уж, конечно, в лучшем, чем сейчас. Тебе не понравился ужин?..