Чтение онлайн

последовала моим советам, то превосходно чувствовала бы себя и весила фунтов на тридцать меньше, впрочем, это не дело – спорить из-за этого.

– Ты тоже ничего не ешь, Вирхиния?

80

– Положи мне немного фаршированной дичи, еще немножко окорока и холодную грудку цып-

ленка, но только кусочек… Не знаю, что со мной происходит, но я не могу проглотить ни кусочка.

Если бы дядя Теодоро преподнес немного своего “Хереса”…

– Ну, конечно. Хенаро, принеси бутылку…

– Понятия не имею, что творится с моим “Хересом”, куда он пропадает. Кто-то его пьет…

– Он очень нравится Веронике… Она говорит, что это – единственное вино, которое ей действи-

тельно нравится.

– Где Вероника?..

– Она сказала мне, что не желает ужинать. Она немного приболела и вышла в парк отдохнуть…

Я считаю, что нужно оставить Веронику с ее чудачествами и сумасбродством. Я не считаю, что она

расстроилась из-за тебя.

– Вероника никогда не огорчается… Она очень довольна и весь вечер провела в столовой с Де-

метрио де Сан Тельмо, она всенепременно поужинала.

Дон Теодоро устремил взгляд на племянницу с немым укором, и тотчас же ласково и обеспо-

коенно посмотрел на Джонни.

– Джонни, ты даже не попробовал закуски.

– У меня нет желания, папа. К тому же мне нехорошо.

– Тебе прекрасно подойдет стаканчик “Хереса”. Плесни ему немножко из бутылки, Вирхиния…

– Ох, да… конечно. Мне и невдомек, что она передо мной.

– Я ничего не хочу. К тому же у меня что-то болит голова. Сегодняшний вечер был жарким и су-

етливым… Эти несносные приемы, на которые приходит все общество. С вашего разрешения…

– Ты собираешься уйти?..

– Хулио Эстрада ждет меня в казино. Он обещал тотчас же прийти и уже, должно быть, пребы-

вает в нетерпении. С твоего позволения, мама…

– Сынок… поцелуй меня по крайней мере!

– Да, мамочка… Доброй ночи… До завтра…

Взгляды всех проводили его до дверей; Джонни медленно, совсем не спеша пересекает холл,

затем в нерешительности задерживается на мгновение, словно борясь с самим собой. Но вот наконец, развернувшись на пятках решительно направляется к двери, выходящей в боковой парк…

С возрастающей тревогой, в волнении, бежит он по дорожкам парка, внимательно осматривая

темные уголки, содрогаясь всякий раз, как думает, что различает ее в темноте. Вот, наконец, он резко

останавливается рядом с той самой каменной скамейкой, наполовину скрытой кустами, где Вероника

призналась Деметрио в своей любви.

– Вероника!

– Джонни!.. Да, это я, подойди. Как ты смог отыскать меня?

– Я вышел не для того, чтобы искать тебя.

– Я должна была предположить это… Но теперь, раз уж случай привел тебя сюда, не хочешь ли

ты присесть на минутку, чтобы мы поговорили?..

– Я…

– Если тебя раздражает мое общество…

– Почему оно должно раздражать меня?..

– Не знаю… Однако вот уже несколько дней я многого не понимаю.

– Чего же?..

– Джонни… Почему ты не садишься?..

– А зачем?..

– Чтобы спокойно поговорить… Это нужно, необходимо, чтобы мы с тобой поговорили, как

большие друзья, которыми мы были, я хочу, чтобы мы поговорили, как брат с сестрой, которыми оста-

емся.

– Брат с сестрой…

– Джонни, не отталкивай меня, как сестру… Этим ты доставил бы мне самое большое огорчение

в жизни, неужели ты меня не понял. Я знаю, что это тяжело и трудно, но я знаю также, что если на

81

земле есть кто-то способный меня понять, то это должен быть ты, Джонни… Он – понимающий, чест-

ный и благородный…

– Он – безмозглый дурак!

– Джонни... почему ты так говоришь?..

– И ты еще спрашиваешь?..

– Я, да, я, у которой и в мыслях не было обидеть, или оскорбить тебя; которая была верной и ис-

кренней с тобой, как никто, которая ни за что на свете не хотела заставить тебя страдать и у которой

среди радости любви нет большего наказания, чем твои холодность и равнодушие.

– Моя холодность?.. Мое равнодушие?.. Думаю, ты преувеличиваешь… Я не считаю, что

настолько изменился.

– Ты полностью изменился. Со мной ты – другой с той самой ночи… вернее, с того вечера фех-

товальных состязаний, на котором ты даже не захотел скрестить со мной шпагу… Почему, Джонни?

Из-за чего?..

– Так, пустяки… Ничего не случилось.

– Ведь это было из-за него, правда?.. Из-за Деметрио?.. В тот день я отчетливо поняла, что по-

любила его…

– Но!..

– Позволь мне договорить… не перебивай меня. Нужно, чтобы мы откровенно поговорили… Я

не хочу, чтобы ты думал, что я была неверной, или что я не оценила по достоинству, что стоит предло-

женная тобой любовь, что я не считала себя самой счастливой женщиной на земле, если бы могла от-

ветить на нее… Но это – судьба, она решает такие вещи.

Холодные, несгибаемые взгляды оказываются напрасными; мы живем, окруженные чувствами,

благодаря за них, отвечая на них, думая, что наша жизнь – это семейный круг, огораживающий нас, но, однажды внезапно появляется человек, какой-то человек… мы не знаем ни кто он, ни откуда при-

шел, но мы чувствуем, что он обладает большей силой, чем все прошлое, что своей улыбкой, своим

взглядом он покоряет наши сердца, овладевает нашей волей и сознанием, что ради того, чтобы идти за

ним мы бросим все…

Это было бы чудовищно, если б это не было законом самой природы, повелевшим нам так по-

ступать, и этот закон – неумолим; тот же закон заставляет размножаться деревья, тот же закон движет

молекулами, заставляющими море вздыматься, а звезды вращаться… закон, заставивший меня полю-

бить Деметрио де Сан Тельмо.

– Вероника!..

– Джонни, ты понимаешь это… ведь правда?.. Правда?.. Ты понимаешь это и прощаешь меня…

– Ты действительно его любишь?..