Ложь
Шрифт:
– Ну, хорошо, как я поняла, мне лучше не задавать Вам трудных вопросов… Судя по Вашему письму, Вам нужно было поговорить со мной... Вот тут, позади кустов, есть скамейка. Давайте присядем, и Вы сможете сказать мне все, что хотели.
– Так много всего...
– Ну так начинайте… Идите сюда… Вам не кажется, что здесь лучше?..
– Поразительно… Вы знаете парк, как свои пять пальцев, каждый его уголок.
– В этом нет ничего странного. Можно сказать, я жила в нем.
– Да-да, конечно.
– Знаете, я обожаю цветы. Часто, сидя здесь, я представляла, что нахожусь на поляне посреди густого леса. Я говорила Вам, что во мне немало первобытного… Я ужасно счастлива от единения с природой.
– С природой парка… С песчаными дорожками, ухоженными и аккуратно подстриженными садовником кустами. Согласен, такая природа весьма приятна и мила, но многим отличается от сельвы Матто Гроссо, например…
– А если я скажу, что хотела бы уехать в сельву?
– Должно быть, Вы смеетесь надо мной.
– Судя по всему, Вы думаете, что я не вынесу ни малейшей трудности, однако, Вы глубоко заблуждаетесь. Если речь пойдет о сердечных делах, я выдержу все.
– Вы так считаете?
– В подобном случае, чащи тропического леса меня не испугают… Я поехала бы туда вместе с мужем, если бы он был, к примеру, строителем дорог и мостов…
– В самом деле?..
– А Вы сомневаетесь в моих словах?
– Ничуть. Я необычайно рад слышать это, поскольку верю, что достаточно любить только самому, чтобы вынести все.
– Любить самому, и только? Я не поехала бы в сельву ради собственной любви, только ради любви взаимной.
– Вероника!..
– Что Вы хотите мне сказать? – Вероника придвинулась к Деметрио вплотную, чтобы заглянуть в серые глаза любимого. Воля Сан Тельмо ослабела, и глаза вмиг затуманились. Они много раз молчаливо говорили Веронике о любви, но сейчас избегают ее взгляда: в них слишком много боли, смятения, муки .
– Остальные вот-вот спустятся в парк, – Деметрио с трудом поднялся со скамьи. – Пожалуй, нам лучше выйти из кустов.
– Ах, да!.. Я совсем забыла сказать Вам, они не придут.
– Почему?..
– Вы же знаете, Джонни вчера немного приболел, а Вирхинии нездоровится с завидным постоянством. Впрочем, полагаю, ничего серьезного, раз доктор не приходил, ведь тетя Сара разыскивает его по малейшему поводу.
– О Вас так не заботятся, верно?..
– К счастью, у меня отличное здоровье. Так я позову конюха?..
– Нет-нет, подождите минутку, не стоит торопиться. Возможно, я сумею сказать Вам кое-что, что хотел сказать.
– Я была готова выслушать Вас и раньше…
– Да, я знаю… Простите меня… Я – осел, и не умею владеть собой, как это может показаться... но мне нужно сказать... нужно объясниться... Вероника, я не знаю, какого Вы обо мне мнения, но…
– В самом деле не знаете?..
– Вероника…
– Деметрио, сейчас Вы кажетесь мне ребенком, и это так необычно... Мне кажется, что Вы хотите сказать и боитесь, сомневаетесь и дрожите от страха... Но разве я не подала Вам пример откровенности?.. Не открыла Вам свое сердце и душу?.. Это – безумие, Деметрио, святое и возвышенное безумие, которым я больна также, как и Вы… Вы продолжаете молчать?.. Быть может, мне самой тогда сказать Вам, что...
– Нет, Вероника. Я скажу… Я мечтал… Я хочу… очень хочу…
– Чего?.. Чего же?..
– Будьте моей женой...
– Деметрио! – Вероника обвила его шею руками и наклонила к себе его голову, приблизив сладкие, обжигающие губы к его губам. Сан Тельмо понял, что он ослеплен и снова сошел с ума. Деметрио поцеловал Веронику в губы, испив сполна горькую желчь собственного сердца вместо медовой сладости поцелуя…
Глава 8
Деметрио вместе с Вероникой объездил все вдоль и поперек. Бравый наездник в сопровождении прекрасной амазонки побывал в самых важных и многолюдных местечках Рио, и повсюду вслед ему неслись шушуканье, перешептывания, пересуды, восхищенные и завистливые взгляды.
Солнце поднялось в зенит и с бирюзовой синевы небес водопадом расплавленного золота проливало на город свои жаркие лучи. Султан и Голиаф подошли к ограде фамильного особняка Кастело Бранко и, поравнявшись друг с другом, быстро зашали рядышком по широкой, усыпанной песком дорожке.
– Ну вот, мы и здесь, Деметрио.
– Разреши мне помочь тебе?
– Разумеется! – улыбнулась Вероника. – Хенаро! – позвала она слугу. – Хенаро, займись лошадьми, пожалуйста, – она передала поводья подбежавшему к ней конюху. – Сегодня они славно поскакали.
– Да, но мы проскакали галопом совсем немного. Я почувствовал, что они устали…
– Ты не захотел доехать до Копакабаны.
– Боялся, что придется поздно возвращаться.
– Еще и двенадцати не было, так что времени было с лихвой.
– А почему ты не сказала этого раньше?..
– Хотела доставить тебе удовольствие. Мне показалось, что тебе очень хотелось покататься по городу.
– Верно, по самым многолюдным местам. Тебя беспокоит, что нас видели вдвоем?
– Беспокоит? Я тебя не понимаю.
– Ты не боишься разговоров?
– А почему я должна их бояться?.. Я абсолютно свободна, и я – хозяйка своих желаний…
– Кое-кто из друзей видел тебя со мной, возможно, некоторые из них ухаживали за тобой.
– Да, Хулио Эстрада видел нас.
– Он был твоим женихом?
– У меня никогда не было жениха, Деметрио.
– Серьезно? – Сан Тельмо зашагал к дому по центральной аллее, чтобы укрыться в тени огромных платанов. Вероника прислонилась к старому стволу ближайшего дерева, и Деметрио вопрошающе посмотрел на нее твердым и властным взглядом. – Правда? Ты уверена в этом?
– Конечно! И почему я должна быть не уверена в своих словах? Ты всегда переспрашиваешь меня, словно сомневаешься во всем, что бы я ни сказала.
– Я, действительно, сомневаюсь.
– Плохо, что сомневаешься, но узнав меня лучше, ты поймешь, что я никогда не лгу.
– Твое уверение звучит слишком хорошо.
– Однако очевидно, что ты не веришь мне. Знаешь, иногда ты напускаешь на себя вид инквизитора. У тебя такой жестокий, безжалостный взгляд.
– И ты его очень боишься, правда?