Ложь
Шрифт:
– Но он очень достойный человек, дядя, превосходный кабальеро, и, кроме того…
– Не спорю, его заслуга, как инженера и строителя мостов и дорог достойна восхищения и очень почитаема, но он – не тот мужчина, которого я хотел бы видеть рядом с тобой, дочка… и от кабальеро в нем…
– Но, дядя…
– Никто из твоих друзей не позволил бы себе фехтовать подобным образом даже с мужчиной, и уж тем более, с девушкой…
– Я сама виновата, я подшучивала над ним и сама вызвала его на поединок.
– Никакая шутка не оправдывает его поведение. Он был действительно груб, и я хотел, чтобы он это понял. Зачем ты позвала его, когда он уже уходил?..
– Это было плохо с твоей стороны, дядя. Все были неприветливы с ним. Он так растерялся и был так смущен, что, возможно, больше не пришел бы…
– Что было бы чудесно. Именно этого я и хотел: чтобы больше он не появлялся.
– Не говори так, дядя… Если ты меня любишь, не говори так…
– Он так понравился тебе?..
– Не в этом дело, дядя, просто это несправедливо… Он ничего не сделал, это я была виновата. В конце концов, у него была на то причина. Я плохо обращалась с молодыми людьми, бросала им вызов, превозносила себя за их счет, рассчитывая на их галантность. А сейчас я поняла, что они поддавались мне, позволяя победить.
– Они относятся к тебе с должным уважением, которое ты заслуживаешь, и только. Уверяю тебя, будь я лет на двадцать помоложе, я сам преподал бы урок этому джентльмену, как это хотел сделать Хулио Эстрада. То же самое я скажу этому глупцу Джонни… А, кстати, я ведь не знаю, где он.
– Ему по-прежнему плохо?..
– Не знаю. Пойду, поищу его. Не переживай и не обращай внимания на таких гостей. Помни, что ты – краса и гордость этого дома…
– Спасибо, дядя…
– И знай: я хочу, чтобы ты всегда сияла от радости и заняла более важное место в нашем доме.
– Дядя Теодоро…
– Нечего стыдиться и краснеть… Ты и Джонни – мои любимцы; больше я ничего тебе не скажу… Увидимся позже…
Вероника без сил повалилась в удобное кресло и стала ласково поглаживать куклу.
– Дядя прав, – прошептала она самой себе и как-то странно улыбнулась, несмотря на огорчение. – Он не кабальеро, он – дикарь… Очаровательный дикарь, безумно желающий нежности…
Глава 6
– Джонни!..
– Что?.. Кто там?..
– Это я, сынок…
– А-а-а, папа! Гости уже ушли?..
– Пока – нет, за исключением одного, но с гостями Вероника и Сара, они позаботятся о них. Тебе все так же плохо?..
– Да нет, мне стало лучше.
Теодоро де Кастело Бранко подошел к Джонни поближе, с беспокойством всматриваясь в бледное, расстроенное лицо сына. Джонни сбежал от родных и гостей и укрылся в своей комнате, удобном и уютном уголке. Его убежище просторно, но скромно и представляет собой спальню с небольшим смежным кабинетом, пристроенной ванной и верандой, дверца которой выходит прямо в парк.
Джонни страдал, спрятавшись ото всех. Кажется, даже улыбки больно ранили его, и самые безобидные слова и учтивые фразы, адресованные Веронике, терзали душу. Сама же Вероника, присутствие которой он едва терпел, и искренняя озабоченность отца, похоже, лишь усиливали беспокойство и тоску.
– Иди к гостям, папа, и извинись за меня перед друзьями…
– О гостях позаботятся женщины, к тому же остались только свои. Твой незваный инженер Сан Тельмо только что ушел.
– Сан Тельмо…
– Да, он вел себя с Вероникой как невоспитанный и наглый грубиян.
– Что?..
– Я уже сказал Веронике, что не стоит относиться к нему, как к близкому другу. Если этот человек тебе симпатичен, если тебе по душе его профессиональные качества и идеи, пожалуйста, встречайся с ним, но только в казино, в театре, или в клубе инженеров… да где пожелаешь.
– А что сделал Деметрио?..
– Разве ты не видел?..
– Нет.
– Ты же был в зале, когда начался поединок…
– Я сразу же ушел. Жара была невыносимой.
– Этот тип не нашего круга, а Вероника слишком добра с ним.
– Боюсь, у Вероники это вошло в привычку.
– Что?..
– Водить дружбу с людьми не нашего круга.
– С чего ты взял?
– Я…
– Я бы не допустил подобного, да и Вероника не способна на такое, и не столько из-за гордости в крови, сколько из-за воспитания и принципа. Вспомни, ты сам привел в дом этого выскочку, о котором на самом деле никто ничего не знает.
– А Рикардо Сильвейра не был выскочкой?..
– Рикардо Сильвейра?..
– Да, твой адвокат, или секретарь, или кем он там был… который почти два года, можно сказать, жил в этом доме.
– Он был совсем другим…
– Ах, вот как!..
– Рикардо был прекрасным молодым человеком – воспитанным, обходительным, с высокими моральными устоями. Простой служащий стал почти что членом семьи по заслугам.
– Надо же – по заслугам! А, может, это посоветовала тебе любимая племянница?
– Кто?..
– Вероника... Ну да, Вероника!..
– Джонни, но ты же говоришь, как безумец… Что с тобой?..
– Ничего!..
– Не может быть. Ты был совершенно здоров, а сейчас, ты, кажется, сошел с ума от гнева. Твое недомогание в оружейном зале было не физическим – что-то тебя до крайности разозлило, выбило почву из-под ног и почти лишило рассудка… Думается мне, что причиной тому тот самый пресловутый Деметрио…
– Не впутывай в это дело Деметрио. Он не имеет к нему никакого отношения! Возможно, он грубиян, дикарь, но он – честный человек, это очевидно. А вот тот, другой, – напротив!..
– О каком другом ты говоришь?.. Я не думал, что ты разозлился на человека, с которым даже не был знаком, и который не сделал тебе ничего дурного.
– Он принес мне беду, худшую из всех!
– Джонни!.. Что ты имеешь в виду?..
– Ничего. Я не должен, не хочу и не могу сказать.
– Наоборот, я считаю тебе необходимо немедленно все рассказать.
– Ты знаешь, где может находиться Рикардо Сильвейра?..
– Откуда мне знать, где он?.. Рикардо уехал почти год тому назад, и я так и не узнал, зачем и куда он уехал… Его уход из этого дома был необычным и странным… Но к чему все это?.. С каждой секундой ты заинтриговываешь и запутываешь меня все больше, Джонни. Что с тобой? Что тебе сказали?..