Чтение онлайн

— Богачи, которые трясутся над каждой монетой, — ответил Эвер. — Сволочи они, думают, что раз они тут самые главные… Но хотя бы за пределами Долмерстеда можно делать вид, что их не существует. Объедаемся от души, созидатель ты наш, едим столько кроликов, сколько влезет!

Чтобы смыть кровь, Янис опустился у ручейка на колени и опустил нож в воду. Я ничего не разрушил, уговаривал он сам себя. Это сделал Эвер. Плещущийся ручеек обмывал лезвие. Если что-то разрушил нож, значит ли это, что теперь это нож-разрушитель?

Огонь еле-еле теплился. Эвер забрал топорик и ушел. Вскоре он вернулся с корявыми корнями и ветками. На лице у него проступили капельки пота, и по щеке шла ссадина.

— Как хочешь. Буду охотиться один. Но хворост в следующий раз собираешь ты. Я буду заниматься кроликами, а ты всем остальным.

— Ладно, — согласился Янис.

— Всем остальным, — с нажимом повторил Эвер. — Что бы это ни было.

— Понятно.

Первый кролик уже зажарился, второй пока висел над костром.

Эвер жевал какой-то листик.

— Нельзя питаться одним только мясом. От этого можно заболеть цингой.

Слово «цинга» звучало даже страшнее, чем «Великая хворь».

— Ты когда-нибудь пробовал вишню? — спросил Янис.

— Часто, — пожал плечами Эвер. — Когда у нее сезон.

— Какой на вкус красный цвет?

— Ты сам-то понял, что спросил? — удивился Эвер. — Какой на вкус красный цвет?

— Да.

— Значит, у тебя с головой не в порядке.

Да ладно, что с ним разговаривать. Янис наполнил флягу водой, порезал мясо и завернул его в тряпицу госпожи Требс. Пока очень удобно, что Эвер рядом. А в Долмерстеде будет понятно, как быть дальше.

Хворост заканчивался, а третий кролик всё никак не дожаривался. Время тянулось бесконечно.

— Ты много людей знаешь? — спросил Янис.

— Очень много.

— Может, и дядю моего знаешь?

— Вряд ли, — откликнулся Эвер. — Странный он, должно быть, человек. Придумывает всякие небылицы.

— Его зовут Фрид. У него седая борода, и он сутулится при ходьбе, вот так. — Янис встал, чтобы показать. — А на спине носит мешок.

— Нет, — мотнул головой Эвер. — Такого не знаю.

— Мне нужно его найти, — сказал Янис.

Стало холоднее. Эвер подбросил в костер всё, что оставалось — длинные корни от куста, — и запел песню. Пел он плохо, мелодия у него не складывалась. Если госпожа Требс пела как птичка, то Эвер орал, как неуклюжий птенец. Но ему, похоже, было всё равно. Закончив одну песню, он сразу перешел к другой:

— Что это ты поешь? — спросил Янис.

— Кто тебя научил этой песне?

— Никто.

— Схенкельман? — допытывался Янис. — Или Дабберталь?

— Это самая обычная песня, — ответил Эвер. — Ее все знают. А теперь твоя очередь. Пой давай, созидатель! Или ты никаких песен не знаешь?

Янис вспомнил песню про корову и крестьянина со свечкой. Но какие именно там слова?

— Вы с дядей что, не поете? — спросил Эвер.

— Поем, — ответил Янис.

— Ну так спой.

Янис набрал побольше воздуха и запел так, как пел Фрид, — песню, которой еще не было, которую он сочинял на ходу и где было много «тра-ла-ла».

В песню вступил Эвер:

И они закончили вместе:

Янис не знал, что люди, оказывается, столько поют. Эвер фальшивил, и голос у него был хриплый, но пел он так, будто от этого зависит его жизнь. А Янис ему подпевал. И сомнения покидали его. «Тра-ла-ла, тра-ла-ла». Наверное, Эвер прав. Песня Схенкельмана — самая обычная. Все ее знают.

Корни прогорели, и костер погас.

Ночью разразилась гроза. Начался ливень. Эвер сказал, что оставаться под деревом опасно. Он отвязал Камешка и слегка его шлепнул: «Пошел!»

Янис убрал коробочку с огнивом в карман и с одеялом под мышкой побежал к ближнему склону. Эвер припустил за ним. Они нашли убежище под нависающим каменным козырьком. Лока забралась между ними. Места было маловато: ноги Эвера торчали наружу, а на одно плечо Яниса струями стекала вода.

Одеяла они держали на коленях. По лощине гулял холодный ветер. Под навес к мальчикам залетали тяжелые крупные капли. Лощину озарила яркая вспышка молнии, и Янис увидел Камешка. Тот пытался укрыться под деревом, повернувшись мордой к стволу и задом к ветру. В темноте трещало и грохотало.

— Уходи оттуда! — крикнул ему Янис. — Ну, давай же!

Янис дождался следующей молнии. Камешек так и стоял на прежнем месте, не сдвинувшись ни на йоту. Янис дернулся вперед.

— Ты что? — остановил его Эвер. — Не ходи!

Опять молния, и сразу за ней раскат грома. Янис отодвинулся назад, как можно глубже под каменный навес. Идти за Камешком не имело смысла. Ослик ни за что не сойдет с места. Но даже если бы и сошел, сюда ведь он не поместится, а других укрытий поблизости нет.

Лока свернулась калачиком и уложила хвост поверх носа. Эвер сидел, склонившись головой на одеяло у себя на коленях. Янис не спал: он хотел видеть при каждой вспышке, на месте ли Камешек.

— Ну отойди же ты от этого дерева, — тихонько уговаривал он. Но Камешек никуда не ушел, а остался стоять, где и был.

Постепенно гроза ушла на запад. Раскаты грома раздавались всё дальше. Когда наступило утро, оказалось, что над лощиной висит промозглый туман. Ствол дерева почернел от влаги. С листьев капало.