Чтение онлайн

– О, ты просто повторяешь за Лэнгли, вот и все.

– Возможно, но это правильные слова, – еврейчик понял, что у него есть еще один аргумент. – И теперь нам не нужны никакие общественные работы.

– Да, да, никаких общественных работ, – вставил Трэли. Он чувствовал разочарование. – Они вообще были никому не нужны, кроме самого Лэнгли с его завиральными идеями. Мой старик говорил то же самое про Рузвельта.

Так бывает всегда: недовольных несть числа, но все заканчивается разговорами.

Норману было что возразить. Разговор настолько увлек его, что он забыл, в каком угрожающем положении находится. Еще в Первой Безопасной он получил кое-какие знания по экономике, в рамках курса обучения – и, само собой, помнил многое из того, чему его не учили. Он решил внести свой вклад в беседу, тем более что Трэли как раз выпустил его холку. Шимпанзе легко освободился и прыгнул на стойку.

– Знаете, этот человек, – он ткнул пальцем в еврейчика, – абсолютно прав. Использование администрацией автоматических стабилизаторов [17] и дискреционных мер [18] приведут к тотальной катастро…

– А это что такое, Джимми? – бармен, который до сих пор просто с заинтересованным видом слушал разговор, нарушил молчание.

– Это как раз то, о чем я хотел вам сказать, парни. Я подобрал эту мартышку недалеко от Ишпенинга. Он как попугай, только лучше. Вы его только послушайте. Думаю, он стоит охрененных бабок.

– Тогда можешь открывать свое дело, Джимми.

Трэли передернул плечами.

– Ну, так о чем и речь.

– Он не как попугай, – заметил еврейчик. – Эта обе-зьяна-таки говорит по-настоящему. Он разумный, как мы с вами.

Пожалуй, придется кому-то довериться.

– Да, я разумный, разумный! И мне нужно в Канаду. Иначе…

Дверь таверны «Пьяная сосиска» натужно скрипнула, и молодой человек в коричневой робе, приоткрыв ее, заглянул внутрь.

– Эй, Эд, ребята! Там над заливом вертушки так и носятся, и вояк повсюду тьма-тьмущая. Непохоже на обычные учения, – он выпалил это так, словно только что пробежал несколько кварталов.

– Слышал? – подхватил Еврейчик. Слова молодого человека вызвали у него самый живой интерес. Даже бармен, казалось, собрался покинуть свое место. Норман вздрогнул. Это за ним. Они уже совсем близко. Он спрыгнул со стойки и бросился к полуоткрытой двери, прямо на колени к вновь прибывшему. Тот уже успел заметить шимпа и непроизвольным движением сгреб его в охапку. Однако Норман выскользнул из его объятий и припустил вниз по улице. Удирая, он слышал, как Трэли спорит с молодым человеком о том, кто позволил «говорящей мартышке» сбежать.

Свой плед он бросил, когда прыгнул на стойку. Теперь ледяная морось заставила его пожалеть об этой потере. Скоро Норман снова промерз до костей. Вода текла по плечам и ляжкам – она скапливалась среди разломанных и вывороченных тротуарных панелей, по которым он бежал. Все магазины и лавочки на улице были закрыты, окна и двери заколочены. Некоторые владельцы, вероятно, покинули их, будучи с столь подавленном состоянии, что даже не потрудились убрать тенты. Норман остановился под одним из них, чтобы отдышаться и обсохнуть.

Норман огляделся, ожидая увидеть воздушных десантников, но в небе не было ни самолетов, ни парашютистов – по крайней мере, в поле его зрения. Потом осмотрел тент, под которым стоял. За несколько лет зеленая пластиковая попеременно подвергалась разрушительному воздействию солнца и дождя. Это был дешевый– пластик: местами он прохудился, и через огромные дыры виднелось серое небо. Тут Нормана осенило. Он вышел из-под тента, разбежался, подпрыгнул и уцепился за проржавевший каркас. Тент провис еще сильнее, но выдержал. Норман подтянулся, ненадолго задержался на пластиковой поверхности, а потом влез на подоконник квартиры, которая находилась на втором этаже.

Он огляделся, но увидел только старую кровать и платяной шкаф с одинокой вешалкой. Тогда Норман ухватился за карниз над окном и подтянулся. Почти как Тарзан (обычно Норман был склонен ассоциировать себя именно с Тарзаном, а не с кем-нибудь из человекоподобных прихлебателей «короля джунглей»). Он поймал карниз пальцами ног, выпрямился и смог достать край плоской крыши. Еще несколько рывков – и он лежал на ровном слое битума и гравия, который часто используют в качестве кровельного материала. Там, где битум выкрошился, кто-то побрызгал пластитом, но времени прошло слишком много, и «строительный чудо-материал» тоже пришел в негодность.

На крыше обзор был явно недостаточным. Однако в пятидесяти футах, на крыше другого здания, Норман обнаружил черную конструкцию, похожую на гигантского паука – радиовышку. Вышка хорошо сохранилась; вероятно, на ней размещался правительственный навигационный радиомаяк. Яростно чихнув несколько раз, Норман осторожно пополз через крышу в направлении вышки. Здания разделял проулок в два фута шириной, и преодолеть это препятствие не составило труда.

Норман достиг основания башни. Ее черные пластмассовые секции поблескивали в унылом свете дня, словно мерцали намазанные ваксой. Подобно многим подобным сооружениям восьмидесятых годов, она была изготовлена в соответствии с распоряжением Управления Нефтехимическим Производством, то есть из материалов, изготовленных из отходов нефтяной и угольной промышленности. Это Норман хорошо помнил. В любом случае, хитросплетения этой конструкции обеспечат неплохую маскировку. Норман устроился среди балок и стал смотреть на Маркетт.

Их были сотни! Далеко внизу по улицам двигались крошечные фигурки в зеленой форме войск общего назначения, осматривая каждое здание. Выше, в небе, висели транспортно-десантные вертолеты и «воздушные танки». Еще несколько «танков», двигаясь по трудноописуемой замкнутой кривой, явно осматривали город и залив. Норман опознал боевой порядок: один из стандартных, «обнаружить и окружить противника». Он посмотрел в небо над собой, уже догадываясь, что там увидит. Каждые несколько секунд из серой пустоты появлялась очередная копия Бака Роджерса [19] . Преодолев пять тысяч футов в свободном падении, всего в двух-трех сотнях футов над городом, десантники запускали свои портативные реактивные двигатели. Уже около двадцати «роджерсов» пересекали небо по различным траекториям.

Шимпанзе склонил голову набок, пытаясь получше разглядеть ближайшего десантника. Казалось, воздух под ногами солдата и у него за спиной дрожит, размывая изображение. Лишь это да чуть слышное завывание – вот и все признаки того, что из теплоэлемента, который подпитывался силовой установкой Бендера, спрятанной в ранце десантника, вырывается струя раскаленного воздуха. Плечи «роджерса» казались перекошенными. При более внимательном рассмотрении Норман понял причину: разведывательная камера «Дженерал Электрик» с разрешением пятьдесят тысяч, которая словно прицепилась к плечу и предплечью солдата. Восьмидюймовая линза, похожая на зияющий черный зрачок, сверкнула, когда десантник – повернулся в сторону беглеца.

Норман похолодел. Он знал, что каждая картинка, полученная этой гиперчувствительной камерой, поступает на авиабазу Сойер, где компьютеры и целая команда фотодешифровщиков будут анализировать ее. При определенных условиях достаточно четкого отпечатка ноги – или просто его глаза блеснут в лабиринте пластиковых балок. Реакция последует немедленно. Нет… если точно, то с некоторым запозданием.

«Роджерс» отвернулся, и Норман вздохнул с облегчением. Однако это место недолго будет оставаться безопасным. Рано или поздно – скорее первое – они смогут выследить его. И затем… Он с ужасом восстановил в памяти несколько бит страшной информации, которая скрылась в огромной куче всего, что он знал. Наказания за использование запрещенных сведений. Не бывать этому! Норман перебирал в памяти способы, которыми пользовались вымышленные и реальные герои, чтобы ускользнуть от преследователей.