Чтение онлайн

В августе 1917 года отец служил в 274 пехотном полку в чине прапорщика; полк был расквартирован в Таганроге. Нашлись два коммуниста, служившие там бок о бок с отцом, Комиссия поставила перед ними соответствующие вопросы, в результате сегодня есть возможность познакомиться с некоторыми людьми и событиями, связанными с историей Таганрога тех бурных недель. Мы, естественно, обязаны сузить поле зрения интересом, в первую очередь, к главному персонажу.

Все подчеркивания сделаны нами.

Более обстоятельна записка Хилькова С.А.

«Тов. Жуковского я знаю с августа мес. 1917 г…Казармы 274 и 275 пех. полков были расположены в районе Таганрогского ж.д. узла, в котором я вел работу по поручению Таганрогского Комитета большевиков, будучи членом комитета.

Встречать т. Жуковского на общегородских партийных собраниях мне не приходилось…, но в период моей работы в полках в сентябре-ноябре) т. Жуковский, в числе других, оказывал помощь в работе как организационно, так и в групповых спорах с меньшевиками…

К концу сентября меньшевики и соц. революционеры из этих 2-х полков были изгнаны, а по мере их изгнания активизировалась и работа нашей партии. Работа концентрировалась на вопросах: выборов в Учредилку, выделение инструкторов для обучения военному делу отрядов Красной Гвардии, а позже и по передаче из полков оружия отрядам Красной Гвардии.

Мне не помнится, был ли т. Жуковский в числе инструкторов…, но работа по передаче оружия ему поручалась (передача оружия происходила конспиративно).

…я был немедленно командирован в Донбасс с заданием немедленно двинуть в Ростов и Таганрог ре-вол. войска…

Выехав из Таганрога (ночью 27 или 28 ноября), я не знаю, что в дальнейшем делалось в 274 и 275 полках, но могу отметить, что т. Жуковский в эти дни и в ночь подготовки к выступлению вел активную мобилизационную работу, т. е. безусловно шел с большевиками.

Отмечу и следующий факт: начиная с сентября в северных районах Таганрог, округа начала действовать террористическая банда сотника Чернецова. В Макеевке, Чистякове, Иловайске и др. районах террор принял формы, подобные тем, что ныне имеют место в фашистских странах. Таганрогский гарнизон вынес решение послать к Каледину представителей Таганрог, гарнизона с требованием об отзыве из горных районов этой банды. В числе делегации были: вышеотмеченный т. Белов (солдат, командир большевистского отряда. — В.Ж.), т. Жуковский, меньшевик Варшавский и др. Каледин, конечно, не внял голосу представителей… гарнизона (инициатива была явно меньшевистская) и позже мне сообщали, что Каледин давал распоряжение об аресте т.т. Белова и Жуковского, но это распоряжение не касалось меньшевиков…

За период, отмеченный мной в 1917 г. я не могу подтверждать, также и отрицать — был ли т. Жуковский в этот период формально членом партии. Это тем более трудно потому, что в указанных казармах 274 и 275 полков не было партийной организации.

В сентябре же там была создана группа в 7–9 человек… Перед проведением важнейших мероприятий, как то: подбор инструкторов, вынос оружия и т. п. в совещании принимало (участие) 2–3 чел. и т. Жуковского не бывало, но в совещаниях перед постановкой вопросов на общесолдатское обсуждение т. Жуковский участвовал и проводил практическую работу, такую же, как и члены партии.

Далее следует «Заявление Л. Кабанова…

Я знаю Семена Жуковского примерно с лета 1917 г… Встречался с ним на военных революционных собраниях. В то время Семен Жуковский безусловно был революционно настроенным, активно принимал участие на военных собраниях. В то время… Жуковский большевиком не был и скорее всего был близок к анархистам. В конце 1917 г. было секретное распоряжение генерала Каледина об аресте всех видных революционно настроенных военных работников. Мне наши люди из штаба передавали, что будет подвергнут аресту в числе других и Жуковский, о чем я лично передал Жуковскому, после чего он должен был покинуть Таганрог, что и сделано было».

Последние два письма дают, представляется, достаточное основание заключить, что в течение указанного периода (вторая половина 1917 года) отец с точки зрения большевистской этики вел себя достойно и имел право числить свой партстаж с августа 1917 г. Убеждают факты, отраженные в подчеркнутых фразах, да и общее содержание обоих писем.

Что касается «близости к анархистам», то, хотя известно, что между анархистами встречались люди самые положительные, но данная фраза явилась для меня полнейшим откровением, поскольку о каком-то «анархизме» отца я не только никогда не слышал, но и ничего похожего представить себе не могу. Возможно, Кабанов исходит из того, что встречал отца не на каждом собрании и вообще не ощутил в Жуковском образцового исполнителя формальной партийной дисциплины.

И наконец о последнем, третьем пункте расследования — «участие в троцкистской оппозиции», год 1923, МВТУ. Тут, в сущности, все ясно: имел место эпизод голосования за троцкистскую резолюцию, который отец расценил как «кратковременное колебание». Остановлюсь на одном факте. Шкирятов пишет: «…я спросил т. Маленкова, который тогда был секретарем ячейки МВТУ. Т. Маленков сообщил, что Жуковский был троцкистом».

Сослался на Маленкова в подтверждение своей трактовки эпизода отец. А услышав поставленный тем «диагноз», разумеется, был ошарашен. Видимо, воспользовавшись домашней «вертушкой», позвонил Маленкову и услыхал от того самолично: «Да, был троцкистом».

Что ж, лучше быть троцкистом, чем не быть никем, «просто нулем» — по выражению Тяпкина. «Я ошибочно считал тогда, в 1923 г., правильными доводы оппозиции о выборности и назначенстве…», — пишет отец. Доводы оппозиции, безусловно, были убедительными, обращенными против абсолютного зажима внутрипартийной демократии, который натурально вел к так называемому «культу личности». Но «наш паровоз» двигался уже именно по этой колее. Жаль, конечно, что отец не записал хотя бы по памяти «длительного разговора» с Дзержинским, но, думается, старший товарищ не только «вскрыл всю гниль и прямое предательство оппозиции», а еще — что важнее — дал понять ее бесспорную обреченность.

Ту дискуссию Маленков вспоминал, по всей вероятности, со смешанным чувством досады и торжества. Ведь платформа Троцкого была поддержана почти всей парторганизацией МВТУ, а Маленкова, занявшего «оппортунистическую» и «подхалимскую» позицию, партсобрание училища сняло с поста секретаря парторганизации. Не поддержал его и райком. Зато отогрелся, а потом и пригрелся Маленков в ЦК — у Кагановича и Сталина. С этого момента и двинулась его карьера по гиперболической траектории13.

В частности, касаясь приснопамятных лет, А. Авторханов свидетельствует: «Заслуги Маленкова перед Сталиным в «Великой чистке» могут быть сравнимы только с заслугами самого Ежова и Вышинского»13. Нужно ли объяснять, что когда вождь решил эту самую «чистку», а лучше сказать «Большой террор», завершить, то первым, кто ему помог в ниспровержении Ежова, был тот же Маленков. Да, а МВТУ он так и не закончил, уйдя с 4-го курса. Ну и что? Когда в 1949 году учредили для выпускников училища специальный именной значок, то экземпляр вместе С удостоверением номер один почтительно послали… вот-вот, конечно, Георгию Максимилиановичу.

Важным качеством недоучившегося, зато удачливого питомца МВТУ, во многом предопределившим благоволение Сталина, была его, Маленкова, компетентность в кадровой политике. Он мог проницательно распознать в кандидате на выдвижение такие черты, как склонность к независимости суждений или вероятное неприятие интриганских и деспотических методов вождя, то есть уловить дефицит совершенной покорности — необходимого условия войти в когорту «учеников и соратников».

Вместе с тем Маленков осуществлял и более стереотипный подход, хорошо известный каждому советскому человеку, когда личные достоинства работника отступают перед его «анкетными данными». Чему примером служит эпизод карьеры уже упоминавшегося младшего брата отца. В 1946 году он исполнял обязанности начальника главка в наркомате угольной промышленности. Надо было окончательно утвердить его в этой должности, что является прерогативой ЦК. Однако со Старой площади нарком Вахрушев вернулся обескураженный. Дядя спросил о причине неуспеха. Вахрушев хмуро помолчал, затем вымолвил: