Чтение онлайн

Конечно, с годами положение стало меняться. Так, в 1946 году синклит военачальников воспротивился облыжной политической дискредитации Жукова, и вождю пришлось довольствоваться ссылкой того в Одессу. Стабилизации и вершины своего могущества номенклатура достигла при Брежневе.

Итак, партследствие венчает

«Постановление бюро комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б)

от 17 сентября 1938 г.

О члене КПК т. Жуковском С.Б. (партстаж с авг. 1917 года, партбилет № 0000368).

(В связи с указанным номером партбилета ненадолго отвлечемся. Этот номер ориентировочно дает представление о месте владельца п/б на номенклатурной иерархической лестнице. Для сравнения укажем, что номера партбилетов Бухарина и Рыкова были, соответственно, 0000163 и 000018734. Здесь важно учесть, что эти данные относятся к билетам образца 1936 г., т. е. выданным в ходе всеобщего обмена партдокументов. Звезда Николая и Алексея Ивановичей стремительно клонилась к закату. Лет десять тому назад их номера могли бы выражаться однозначными числами.)

1. Считать установленным, что т. Жуковский С.Б. во время занятия немцами г. Киева в мар. 1918 г. остался на территории белых, где и проживал до прихода Красной Армии.

Такие действия т. Жуковского, совершенные им в 1918–1919 г.г. и сделанные им путаные объяснения вызывают сомнения и требуют дополнительной проверки.

2. Считать установленным, что т. Жуковский в бытность его студентом МВТУ в 1923 г. был троцкистом, но в последующие годы при заполнении им анкет писал, что не участвовал в оппозиции, что является неправильным.

3. Вывести т. Жуковского С.Б. из состава членов Комиссии Партийного Контроля при ЦК ВКП(б). Просить ЦК ВКП(б) утвердить настоящее постановление».

К этой просьбе ЦК остался глух. И вообще, данное постановление целиком осталось вещью в себе, нигде не прозвучав, и это лишний раз указывает, что затеяна была вся партразборка лишь с тактической целью — несколько оттянуть время и амортизировать удар. А что в ход расследования вовлекли многих людей и, соответственно, затратили совсем не дешевые человеко-часы, так ведь когда у нас с этим считались…

Через шесть дней следует арест.

А еще через полмесяца появляется на свет (хотя и «строго секретно») столь же краткое, сколько емкое постановление Бюро КПК:

«Исключить Жуковского С.Б. из рядов ВКП(б), как врага народа.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ КПК Ежов».

Быстро! А до суда, каков бы он ни был, еще больше года. Чувство благодарности Сталин окрестил «собачьей болезнью». Интересно, что изрек бы (или изрекал) этот юморист по поводу презумпции невиновности?

Я держал в руках третий, видимо, экземпляр процитированной выписки («спецархив»), но подпись была подлинная. Твердая, уверенная. До тюремной камеры сталинскому наркому оставалось менее четырех месяцев.

Выше отмечен тандем «партия — органы», на данный момент «Шкирятов — Ежов». Такую сцепку еще двадцатых годов, когда предшественницей КПК была ЦКК (Центральная контрольная комиссия), а под «органами» подразумевалось ГПУ, характеризует бывший чекист, впоследствии невозвращенец Г.С. Агабеков40:

«ЦКК — это прекрасно выдрессированный аппарат Сталина, посредством которого он морально уничтожает своих врагов и нивелирует партийный состав в нужном ему направлении.

Физически же добивает сталинское ГПУ».

Время переставило акценты. В годы «ежовщины» первую скрипку играли «органы». Партия же была на подхвате, иногда услужливо забегая вперед.

Минуло полтора десятка лет. В мае 1954 г. я направляю «прошение» К.Е. Ворошилову — председателю Президиума Верховного Совета СССР. Прошу пересмотреть дело отца и, «если он жив… о смягчении его участи». Мы еще надеялись, что отец жив. Иллюзии рассеялись после того, как мачехе сообщили, что ее муж «умер в заключении 3-го февраля 1941 г.».

Не могут не соврать. Не «умер в заключении», а расстрелян, и не 3 февраля 41 г., а 25 января 1940 г. Но об этом позже.

Жена отца возвратилась в Москву из послелагерной ссылки осенью того же 1954 г. В свою очередь, она в ноябре передает Главному Военному Прокурору письмо с требованием о пересмотре дела мужа и своего.

Одновременно Е.Г. Жуковская обращается в Комитет (бывшую Комиссию) партийного контроля при ЦК КПСС. Она просит ускорить процесс реабилитации, ибо и в прокуратуре и в КГБ ей объяснили, что пересмотр «может затянуться на год и более». Далее счет времени пошел на месяцы. Тандем КГБ — КПК развернулся в обратном направлении. В судебном порядке отца реабилитируют 2-го июля 1955 года. А уже в сентябре архивно-следственное дело затребовала от КГБ (и получила, разумеется) КПК. Возвратили дело спустя четыре с половиной месяца. Себе оставили копию протокола допроса, исполненного Берией с Меркуловым.

Реабилитацию готовили ответственные контролеры КПК А. Виноградов и Н. Кузнецов. Интересно, что первый из них, будучи заместителем секретаря Бюро КПК, семнадцатью годами ранее участвовал в партследствии и таким образом помогал подвести отца к последней черте. Теперь он хлопочет вернуть его доброе имя. В сущности, ничего удивительного: аналогично действовал и сам Хрущев.

Окончательный вариант записки, составленный по заготовке названных товарищей, подписал зам. председателя КПК П. Комаров. Несколько выдержек.

«23 октября 1938 г. т. Жуковский С.Б. был арестован по ордеру за подписью Берия, при отсутствии каких-либо материалов обвинения и без санкции Прокуратуры СССР… Жуковский обвинялся в том, что он якобы «проводил активную шпионскую работу против СССР» и являлся «членом к.-р. троцкистской организации».

Указанные обвинения, как и все дело против Жуковского С.Б., были сфальсифицированы следственными работниками НКВД, о чем заявил Жуковский на судебном заседании Военной Коллегии Верхсуда СССР 24 января 1940 г. (председатель В.В. Ульрих). На суде он ни в чем виновным себя не признал, заявил, что от первоначальных признательных показаний он отказался еще на следствии и что эти показания подписал вынужденно, в результате применения к нему мер физического воздействия, оговорив себя и других лиц…

Военная коллегия Верхсуда СССР, переписав бездоказательное обвинительное заключение, приговорила Жуковского к высшей мере судебного наказания…

Допрос Жуковского, в результате которого он 3.XI.1938 г. вынужден был дать ложные показания на себя и других лиц, проводил враг народа Берия и его сообщник Меркулов…

Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 2 июля 1955 года дело по обвинению Жуковского прекращено за отсутствием состава преступления.