Лучезарная
Шрифт:
Ветви заполняют комнату мальчика! Он дрожит в тени дерева!
Эх, эх, соседи почуяли аромат манго. Они пришли посмотреть на дерево: «Эгей! Что за диво! Такими плодами можно прокормить всю деревню!»
Крак! Крак! Мальчик срубает дерево целиком.
Хш-ш! Он сжигает ветви.
«Соседи ошибались! – кричит он, глядя, как рвется к небу пламя. – Дерево никогда не принесло бы пользы, если бы не я».
Как мирно он теперь спит, эш-ш, эш-ш. Нет больше ветвей. Нет больше тени. Но запах…
Неужели это запах манго?..
Может, нам только кажется, ха-ха!
А может, семя выжило в огне. Вш-ш-ш, оно летит, подхваченное ветром, летит туда, где мальчик его не найдет. Семя пускает корни. Дети прячутся в тени дерева.
Имя мальчика теперь забыто.
Эгей, мой сказ закончен!
В самом конце мой голос охрип. Когда я убрала руку с щеки Мбали, жрица дрожала. Я в замешательстве проследила за ее взглядом…
И обнаружила, что император Аритсара смотрит на меня с холодной, леденящей ненавистью. Мбали притянула меня за плечи в попытке защитить. Неясное напряжение пульсировало в комнате: мужчины и женщины обменивались многозначительными взглядами, будто разговаривая без слов. Рты их оставались закрытыми, но в воздухе разносились мысли, и мне казалось, что я слышу шелест листьев над головой.
– Не имеет значения, хочет ли она убить Дайо, – наконец произнесла Навуси вслух. – Если маленькое отродье унаследовало силу той женщины, то девчонка опаснее наемного убийцы.
– У нее нет никакой силы, – настаивал Олугбаде. – Как и у ее матери. Эта женщина – всего лишь самозванка. И слышать ничего больше не хочу.
– Олу, – проронила Мбали. – Как ни крути, самое безопасное место для Тарисай – в Совете Дайо.
– Ты с ума сошла?! – закричала Навуси.
– Мы уже знаем, что у нее – Дар, – продолжала Мбали. – Если у Тарисай есть и другая сила…
– Невозможно, – отрезал Олугбаде.
– Но если все-таки есть, – настаивала Мбали, – то мы сможем гарантировать, что она никогда не использует свою силу против принца. Детский Дворец – безопасное и изолированное от внешнего мира место. В Совете Дайо мы сможем защитить девочку от влияния Леди лучше, чем где-либо еще.
После долгих колебаний в комнате неохотно раздались и другие голоса:
– Совет Дайо…
– Мбали права…
– Дар памяти может быть полезен…
– Но под строгим наблюдением…
– Можно попробовать…
Навуси, напряженно застывшая в кресле, наконец сказала:
– Ладно. Мы позволим ей встретиться с принцем. Но только после того, как испробуем последний вариант.
Она встала и подошла ко мне. Спина у нее была прямая, как шпиль дворца. Навуси неубедительно попыталась изобразить на лице дружелюбие:
– Ты голодна, дитя?
– Ну… – Я переступила с ноги на ногу. – Немного.
Она достала из кармана блестящий красный плод. Все присутствующие немедленно напряглись.
– Навуси, – прорычал Таддас. – Не стоит спешить.
– Ты знаешь, что я держу в руке, Тарисай? – заворковала Навуси, не слушая Таддаса. – Наверное, нет: в Суоне таких плодов нет. Но в Олуоне мы едим лакомства со всей империи. Это называется яблоко, они растут на деревьях – далеко на севере. Хочешь попробовать?
– Нет! – воскликнула Мбали, резко вставая. – Навуси, как ты можешь?!
– Но ведь ты уверена в ее силе, Мбали, – ответила Навуси. – Если ты права, то ей незачем меня бояться.
– Мы должны следовать закону, Навуси, – возразил Таддас. – И ради Ама, она еще ребенок.
– Олугбаде? – Навуси повернулась к императору, выжидательно изогнув бровь.
Олугбаде откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди и закрыв тем самым обсидиановую маску.
Наконец он сказал:
– Дай ей яблоко.
Лицо Мбали исказилось от ужаса.
– Олу!
Но император проигнорировал жрицу и подмигнул мне:
– Боюсь, мы напугали тебя, малышка. Иногда взрослые спорят о всяких глупостях. Но не нужно бояться: возьми яблоко.
Тихий голос в голове велел мне бежать.
Но куда? За дверью стояла стража, а эти люди были столь могущественны, что вызывали во мне трепет. А вдруг они погонятся за мной? Да и кроме того… Императоры Аритсара – хорошие люди. Они безупречны.
Я взяла яблоко. Все в комнате задержали дыхание. Я поднесла гладкокожий плод к губам, открыла рот и…
Мбали в два шага преодолела разделявшее нас расстояние, выбила яблоко из моей руки и, встав на колени, прижала меня к груди.
– Ам накажет нас за это, – прошептала она. – Отравить ребенка – слишком грязный трюк. Неважно, насколько силен ее Дар.
Я отпрянула, с ужасом уставившись на яблоко на полу. Что это за место, где взрослые пытаются убить детей? Зачем Леди отправила меня сюда?
Я заплакала. Мбали попыталась меня успокоить, мягко убрав с моего лица упавшую на лоб тугую прядку волос.
– Давай начнем заново, – предложила она. – Я – Верховная Жрица Аритсара. А собравшиеся в комнате – члены Совета Одиннадцати. Мы служим Олугбаде. Честное слово, приятно познакомиться с тобой, Тарисай.
– Я не понимаю, – всхлипнула я.
– Аритсаром правят двенадцать человек. В юном возрасте император помазывает одиннадцать детей, по одному из каждого королевства, которые будут править подле него до самой смерти. Они всегда талантливые, особенные и верны лишь императору.
– И, – добавил Таддас тихо, – друг другу.
Мбали послала ему предупреждающий взгляд… но кивнула.
– В Совете ребенок обретает не только власть, но и семью.
Сквозь страх прорезалось любопытство. Я вспомнила шутку Киры на лестнице: «Если мы пройдем все испытания, то застрянем в компании друг друга до конца жизни». Сызмальства я мечтала о друзьях, которые остались бы со мной. О том, чтобы люди, которых я люблю, никогда меня не покидали.
Я взглянула на мужчин и женщин, которые собрались вокруг Олугбаде: судя по их оживленным лицам, они снова вели молчаливую беседу. Именно так я всегда представляла себе семью: сидеть рядом, будто львиный прайд, обмениваться шутками и секретами.