Чтение онлайн

– Боже мой, какая чушь!
– снова вскричал Чьюз.
– Выходит, я соглашаюсь, что эта старуха - Эльга Оллис?

– Какое это имеет значение! Важна форма.

– Как же можно требовать у суда не признавать в этой старухе Эльги Оллис на том основании, что я соглашаюсь с тем, что она Эльга Оллис?

– Повторяю: это форма, - уже с досадой сказал Ношевский.
– Простите, профессор, вы совершенно не разбираетесь в юриспруденции.

– Ну и черт с ней, с вашей юриспруденцией, - сердито сказал Чьюз.
– Видно, она из породы тех же наук, что и экономика Ферна. Делайте, как хотите.

Ношевский оказался прав. Аргументированное рассуждение Чьюза поставило бы Верховный суд в затруднительное положение. Заявление же Ношевского прекрасно укладывалось во все статьи и потому было признано подлежащим удовлетворению. Верховный суд отменил решение суда низшей инстанции. Дело было назначено на новое рассмотрение. Юридическая правда восторжествовала!

Итак, сенсационному процессу "о похищенной юности" предстояло повториться! Это была новая сенсация. Интерес к повторному процессу нисколько не уменьшился. Как старушка выкрутится теперь, без мамаши? А если не выкрутится, то крупный скандал неизбежен!

Опять из всех уголков страны и земного шара в столицу Великании полетели корреспонденты, фоторепортеры, кинооператоры... По мере того как день суда приближался, Чьюза охватывало все большее волнение. На первом процессе он был пассивен. Тогда он попросту не верил в возможность нелепого решения и предоставлял все Ношевскому. А дело было вовсе не в юридических хитросплетениях и даже не в личности старухи-самозванки, а в том, чтобы научно доказать нелепость всех обвинений, доказать, что это действительно обвинения в колдовстве. В этом духе ученый подготовил и написал свою речь.

По условию с адвокатом Чьюз должен был предварительно знакомить его со всем, что он собирался сказать на суде.

– Юриспруденция - дело тонкое, - говорил Ношевский.
– Вы даже не представляете, какой вред может принести одно неловкое слово.

Чьюз передал свою речь Ношевскому, который тут же принялся ее читать. Профессор следил, какое впечатление производит она на адвоката. Но у Ношевского не хватило сил дочитать до конца.

– Любезный профессор!
– воскликнул он, складывая рукопись и возвращая ее Чьюзу.
– Вы хотите усыпить судей и корреспондентов. Они вам этого не простят.

Заметив, что Чьюз нахмурился, адвокат поспешил добавить:

– Прекрасная речь для собрания ученых! Но ведь ученых и без того убеждать не надо. А тут судьи, корреспонденты - какие они ученые? А вы хотите им доказать, что колдовство невозможно!

– Значит, опять плести ваши юридические сети?
– спросил Чьюз.
– Вы сами запутались в них.

– Возможно, теперь и этого не понадобится. Разве вы не заметили, профессор, что ситуация изменилась? Непредвиденные обстоятельства спутали игру с "лучами старости". Движение протеста и у нас и за границей оказалось сильнее, чем ожидали враги. Поэтому Верховный суд и удовлетворил апелляцию.

– Вы думаете, что они открыто признают свое поражение?
– спросил Чьюз.

– На них это, конечно, не похоже, - задумчиво сказал Ношевский. Признаюсь, мне самому неясно, как они выпутаются из положения. Ясно только одно: проиграть мы уже не можем.

– Имейте в виду, что я предъявлю встречный иск. Я буду добиваться, чтобы суд разоблачил не только эту мошенницу, но и тех, кто за ее спиной.

– Боюсь, что это невозможно.

– Почему?

– К кому вы обратитесь с иском? К Эльге Оллис? Но суд установит, что старуха - не Эльга. А имя ее нам не известно. Суд, понятно, не может принять иска без указания имени ответчика.

– А разве суд и власти не обязаны задержать мошенника и установить его имя?

– Это дело гражданское, частное... Нет, профессор, что ни говорите, а юриспруденция - дело тонкое...

Наконец настал день процесса. Снова Чьюз прорвался сквозь строй обезумевших фото- и киночудовищ. Снова был переполнен огромный зал.

И вдруг все изменилось. Новая сенсация перекрыла старую.

За полчаса до начала процесса на одной из улиц, расположенных неподалеку от здания суда, произошел бой между людьми Брегера и людьми Лагриматти.

Между этими двумя солидными организациями издавна существовала глухая вражда, время от времени прорывавшаяся на поверхность подобными вулканическими извержениями. Это было не только враждой, но (как это ни странно в нашем веке!) чем-то вроде кровной мести. Широкая публика не понимала, что лежит в основе этой борьбы. Было ясно лишь, что где-то пути обеих мощных организаций пересекались. Общество Брегера имело универсальный характер, организация же Лагриматти, - как показывало само ее название: "Общество содействия и охраны торговли", - была более специализированной. Она обслуживала мелкую и среднюю торговлю. Предприниматели этих отраслей все поголовно состояли членами общества и с большой похвалой отзывались об организаторских способностях Лагриматти. С его появлением навсегда отошли в прошлое те мрачные времена, когда владельцу магазина приходилось платить двадцати мелким организациям, охраняющим торговлю, и когда, несмотря на это, витрины то и дело вылетали и товар выбрасывался на улицу, потому что не было заплачено двадцать первой конкурирующей организации. Лагриматти сумел объединить все эти враждующие мелкие силы в мощный синдикат, убрал и отправил к праотцам непокорных, превратил сговорчивых в своих помощников, контролеров, агентов и ввел твердую таксу. После этого в торговле воцарились порядок и благоденствие: каждый хозяин, вступая в "Общество содействия и охраны торговли" и аккуратно внося причитающиеся взносы, был действительно уверен в безопасности своего предприятия.

Но Брегер, организация которого, понятно, была еще более мощной, хотел во что бы то ни стало проделать с обществом Лагриматти то же самое, что тот сделал со своими мелкими конкурентами. Однако орешек оказался не по зубам. Лагриматти хотел оставаться полноправным хозяином в своем деле и не шел в синдикат Брегера. Это и породило смертельную вражду между двумя достойными свободными предпринимателями.

В последнее время она как будто заглохла. Поэтому новая вспышка застигла врасплох и публику, и прессу. Тем оглушительней была сенсация!

Через полчаса "Горячие новости", "Рекорд сенсаций" и все другие газеты вышли с аншлагами через всю полосу:

БОЛЬШОЕ СРАЖЕНИЕ БРЕГЕР - ЛАГРИМАТТИ

Полагают, что потери обеих сторон велики. На поле сражения остались два подбитых и сгоревших броневика.

Из посторонней публики убито четверо, ранено десять. Можно ожидать новых столкновений.

Ниже располагалось два больших портрета: господин Брегер, пожилой человек в темном костюме, с острым, худым, аскетическим лицом средневекового монаха, и господин Лагриматти, молодой красавец южного типа с ослепительной улыбкой, с черными вьющимися волосами, в светлом клетчатом спортивном костюме, за рулем своего автомобиля.

Газеты сообщали, что стычка возникла совершенно неожиданно. Оба броневика обстреляли друг друга из пулемета, а пехота залегла на тротуарах и вела перестрелку из пистолетов-автоматов. Среди публики возникла паника. Броневики были вскоре подбиты и загорелись. Исход сражения остался неясен, так как, отступая, противники, как обычно, увезли своих раненых и убитых. Подоспевшие на поле сражения полицейские бронированные автомобили уже не застали сражавшихся. Улица была безлюдна, только раненые из случайной публики стонали в лужах крови Санитарными машинами они были развезены по госпиталям. Четверо убитых доставлены в центральный морг. Личность двух убитых мужчин устанавливается. Личность женщин установлена - это известная по недавнему процессу Люсинда Оллис и старуха, именуемая ее дочерью Эльгой Оллис. По-видимому, обе они ехали на заседание суда. Мимоходом сообщалось, что суд за неявкой истицы дело слушанием отложил.