Чтение онлайн

– Хотела запрыгнуть в первый же поезд и уехать подальше от дома. Так, в сущности, и вышло. Я соврала, сколько мне на самом деле лет, и упросила водителя грузовика, который вез муку, отвезти меня в Бирмингем. Там я уговорила торговца печатными машинками взять меня с собой в Лондон. На вокзале Кингс-Кросс я познакомилась с девушкой из Скегги. В Шордиче [29] у нее жила двоюродная сестра, мечтающая стать актрисой. Девушка приехала к ней в гости и предложила мне место на полу, чтобы провести ночь. Я прожила там три дня, потом девчонка уехала, а ее сестра предложила мне свободную комнату в обмен на уборку. Ну, я была младшей в семье. Восемь братьев и сестер. Мама заставляла меня мыть крыльцо уже в пять лет. В восемь я смазывала дегтем петли калитки, а с девяти стирала белье.

– Ух ты!

Рэни пожала плечами. Медные пуговицы на нефритово-зеленом шерстяном жакете сверкнули на солнце.

– Там, где я родилась, люди не чурались никакой работы, делали все, что придется, если в этом была нужда. Это впоследствии помогло мне встать на ноги, и, что бы со мной ни случалось, я всегда с этим справлялась. Ну, я покорно склонила голову, принялась за работу, а когда выпадала свободная минутка, читала объявления в «Сцене», касающиеся прослушиваний. Спустя четыре месяца мне улыбнулась удача.

Желая заполучить добавку, одна из уточек выбралась из воды и встала у ноги старой женщины, обутой в туфлю с ремешком сзади такого же нефритового цвета, как и жакет. Рэни вслух выразила свое неудовольствие, но все равно бросила ей кусочек выпечки, которую ела на завтрак.

– И это было вашим первым прослушиванием? – спросила Мэтти.

– Первым и единственным… Ну, в 1975 году чертова Би-Би-Си решила записать со мной пробу для телевизионной программы. Но это уже другая история… Короче говоря, я поздно вышла из квартирки актрисы и не успела на автобус. Пришлось на своих двоих топать до Ковент-Гардена, где проводились прослушивания. Тед Фарнсворт и его оркестр. Я слушала их по радио у себя в Ливерпуле вместе с мамой и сестрами. Их музыку передавали по пятничным вечерам. Они были по-настоящему знамениты, играли не хуже оркестров в голливудских фильмах, которые я видела, когда вместе с братьями удавалось пробраться в кинотеатр. Я ничего не знала о том, как следует петь вместе с оркестром, но верила, что у меня очень красивый голос. К тому же еще никто не хотел этой работы сильнее, чем я. Оказалось, что для воплощения твоей мечты в жизнь не так уж много нужно. Главное – поверить в себя, Мэтти Белл. А еще нужно иметь медные яйца размером с Ливерпульскую птицу [30] .

Мэтти хихикнула.

– Не могу поверить, что я слышу эти слова от милой пожилой леди!

– Милой? В этой старой птице нет ничего милого, дорогуша, но я рада, что вам со мной не скучно.

– Это уж точно, – улыбнувшись, подтвердила Мэтти. – Мне нравится слушать ваши рассказы. Они изумительны.

– Изумительны? Уже? Мне еще о пяти десятилетиях рассказывать. Лучше будет поторопиться… Так на чем я остановилась?

– На пути к прослушиванию.

Мэтти представила себе ясноглазую молоденькую девушку, полную решимости сделать что-то путное со своей жизнью. Лично Матильда не была уверена, что, когда она сама была молоденькой, ее решимость простиралась дальше пустых мечтаний. Нужно было обладать особым складом ума, чтобы рисковать так, как в свое время рисковала Рэни Сильвер. Мэтти, как ни странно, черпала в этом определенное вдохновение.

– А-а-а, ну да…

Рэни потерла ладони рук. Золотые кольца на фалангах ее пальцев звякнули.

– Так вот, пятнадцатилетняя девчонка выдала себя за семнадцатилетнюю. У меня ничего не было, кроме амбиций и дыр в жакете. Когда я добралась до театра, менеджер сцены заявил, что они уже увидели всех, кого хотели, и попытался остановить меня в дверях, ведущих на сцену. Но не тут-то было! Не для того я проделала такой длинный путь и в течение нескольких месяцев покорно выполняла всю домашнюю работу у актрисы, чтобы подчиниться ему. Я протиснулась мимо него и вышла на сцену так, словно она была моей собственностью. Тед Фарнсворт уже собирался уходить, но покорно сел на место, словно мальчик, послушавшийся собственной мамочки. Я спела «Вот и наступает ночь» с нотного листа, который одна из предшественниц выбросила в мусорную корзину, стоявшую за кулисами. Я фальшивила, как мне теперь представляется, но на это не обратили внимания. Тед прослушал мое пение и, несмотря на ошибки, заключил со мной контракт прямо на месте. Два шиллинга и шесть пенсов – за каждое выступление, состоящее из девяти песен. Я подумала, что умерла и попала на небо.

– Ух ты! Держу пари, родители вами гордились.

– Это уж точно, когда получили деньги, присланные мной, – поморщившись, кивнула Рэни. – В нашем доме деньги всегда значили больше, чем дела. Мне было все равно. Я занималась любимым делом, а не чахла у себя в доме в захолустье. Работа была, кстати, не из простых, но не настолько тяжелой по сравнению с жизнью, которую вам навязали.

– Очень вдохновляет, как я понимаю.

– Как бы не так, Мэтти. Если вы думаете, что стоит рвать из себя жилы ради того, чтобы обрести в жизни вдохновение, вы, без сомнения, не особо преуспели с вашим вдохновением. Без обид, – поспешно добавила она, бросив в сторону своей собеседницы лукавую улыбку. – Мэтти Белл! Что вам нужно в жизни?

Мэтти взглянула на старушку. Ее настолько увлек рассказ Рэни, что она думать позабыла о собственной жизни.

– Я хочу быть счастлива.

Ответ, казалось, сам по себе вырвался наружу откуда-то из глубин ее души. Внезапный всплеск эмоций.

– Ну, я имею в виду, что хочу, чтобы моему магазинчику сопутствовал успех, – добавила она. – Хочу стабильности, хочу обрести дом, в котором буду счастлива…

– Фи-и-и-и… Неправильный ответ!

От резкого, словно гудок, возгласа Мэтти встрепенулась.

– То, что вы сказали в первый раз, куда занимательнее. Мне кажется, нам следует немного поговорить о вас.

Утка в ногах Рэни, заметив, что от круассана ничего не осталось, обиженно задрала свой клюв и, громко возмущаясь, поплескала обратно по водной глади пруда.

– Мне так не кажется. Ваша жизнь намного интереснее моей.

Старушка окинула гостью многозначительным взглядом.

– Возможно… В следующий раз я снова у вас спрошу, а вы подумайте над более убедительным ответом, чем тот, который я сейчас услышала. Игра ведется и в те, и в другие ворота. Таковы уж правила. У вас есть куда больше того, что вы позволяете мне увидеть, Матильда. А теперь… Вы принесли шоколад?

Встревоженная проявленной Рэни проницательностью, Мэтти ощутила, как вжимается в мореный дуб скамьи. Она протянула старушке кондитерскую коробочку в белую и розовую полоску.

14 марта 1949 года

Сегодня мне исполнилось 14 лет!

Мама испекла торт, а папа подарил мне велосипед, который получил от Сайласа Райта. После ремонта он как новенький. Я съехал с вершины Голдсфордского холма словно на крыльях.

Билл Годфрей прислал открытку и длинное письмо. Я рад, что мы остались приятелями хотя бы по переписке. Его рассказы о Лондоне замечательны, хотя тот дом, в котором он жил прежде, разбомбили немцы. Билл пишет, что город грязный, еще многое надо отстроить, но его рассказы о друзьях и тех розыгрышах, которые они друг другу устраивают, вызывают у меня сильное желание поскорей увидеть Лондон. Там есть система подземных железных дорог. Уму непостижимо! Ни в Шрусбери, ни в Бриджнорте ничего подобного нет.

Я никому ничего не сказал о том, что хочу съездить в Лондон и, возможно, когда-нибудь там поселиться! Это мой секрет, который я доверяю только моему дневнику. Я обязательно поеду. Клянусь…

Мэтти откинулась назад и уставилась на дневниковую запись. Это было первое упоминание о Лондоне в дневниках деда, но даже эта короткая запись изменила ее представление об отношениях между ним и столицей. Она-то всегда считала, что год, проведенный в Лондоне, был в первую очередь необходимостью. Там дедушка Джо учился своему ремеслу у дяди. Теперь перед ней предстал непрактичный четырнадцатилетний Джо Белл, который начал мечтать о Лондоне семью годами раньше. Не это ли дедушка Джо имел в виду, говоря преподобному Филу о том, что она лучше его узнает?