Чтение онлайн

–Валяй, – в тон ему ответил Стас.

–Ты влюбился, и теперь не знаешь, что с этим делать. Угадал?

–Почти, – покраснел Стас и опустил голову.

Роман Александрович помолчал, искоса посмотрел на суровый профиль сына, тяжело вздохнул.

–Сочувствую. Со мной было то же самое. В восьмом классе. Она не замечала моих терзаний. Но даже если заметила, легче бы мне не стало. Этим надо переболеть.

–Спасибо. Успокоил, – с легким сарказмом изрек Стас, не глядя на отца.

–У тебя все сложнее? – допытывался отец, стараясь не нарушать доверительную атмосферу.

–Нет повести печальнее на свете, – хрипло произнес Стас с кривой улыбкой. – Ладно, па. Закроем эту душещипательную тему. И так все ясно.

–Погоди, Стасик. Ничего не ясно. Ты хочешь, чтобы я снова терзал себя, как тогда, в восьмом классе? Но уже мыслями о тебе? Сжалься над моими сединами.

–Ну, во-первых, седин у тебя пока не наблюдается… А базарить на эту тему как-то… не по-мужски, что ли.

–Понимаю, – не сразу продолжил разговор отец. – Прости, что лезу

в душу… Но ведь я у тебя один отец. И ты у меня один сын. Другого не дано. К кому тебе идти с вопросами? К другу? Что он может посоветовать, твой ровесник? И учти, бывают случаи, когда в одну влюбляются оба друга.

–Вот об этом я не подумал, – протянул Стас, засовывая руки в карманы куртки.

–Именно это произошло со мной.

–Да? В восьмом классе?

–Нет, на первом курсе института. А яблоком раздора стала твоя мама.

Стас удивленно свистнул, с интересом взглянул на отца.

–Да, твоя мама. В то время совсем еще девчонка. Такая, знаешь…

–Ну, маму я прекрасно знаю, можешь не расписывать.

–Да ни фига ты не знаешь, – отмахнулся Роман Александрович, сразу помолодев лет на двадцать. – Когда я ее впервые увидел, земля из-под ног ушла. Я просто поплыл. Как потом оказалось, не я один. Мишка, мой школьный друг, с которым вместе поступали, тоже втюрился. И именно он первым признался…

–Ей?

–В том и дело, что не ей, а мне. А я уже просто сгорал от своего чувства. На медленном огне поджаривался, как теленок на вертеле.

–И кто-то камень положил в его протянутую руку.

–А? Ну да. Примерно так и произошло. Он мне душу выкладывает, как на блюдечке. А я просто онемел. Ни бэ ни мэ не могу выдавить. Сижу как истукан.

–И что?

–А ничего. Было два друга и не стало. Через год, на практике под Ярославлем, наша девушка сама поставила точку в негласном поединке.

–Выбрав тебя?

–Да. Знаешь, что самое тяжелое в любви? Ревность. Одни говорят, что трудно сделать первое признание, другие твердят о невыносимости безответной любви. А по мне так нет ничего страшнее и разрушительнее ревности. Не дай бог, сын, впутаться в ее паутину. Завязнешь – пиши пропало.

–К счастью, синдромом Отелло не страдаю.

–Отелло это крайность, хотя и сегодня встречается довольно часто. Ревность так или иначе испытывает каждый. Важно не впадать в крайности, стараться быть выше своего эгоизма, доверять любимому человеку. Ну что, костер догорел. Поехали домой?

В пути они молчали, но в лифте Стас задал вопрос, как бы продолжая начатый еще на даче разговор:

–Кого, по-твоему, должна выбрать девушка – у кого понты круче?

–Это смотря какая девушка. Если она ценит только понты, то не стоит за нее бороться. Человека узнать надо. В разных обстоятельствах. И понять, нужен ли он тебе.

3

Эрна Витальевна объясняла новый материал, а Стас вспоминал отцовское предостережение о ревности: «Не увязни в ее паутине». Легко сказать. А как быть в реальной жизни? Ведь он ревновал. И еще как!

В классе сплетничали о новой парочке – Дике и Нике. У них даже имена рифмовались. Стас поморщился, будто у него заныл зуб. Только что, на большой перемене, он видел их возле столовой. Дик что-то говорил, а она стояла напротив, опустив голову и чему-то улыбаясь. Может, Бабенко объяснялся в любви? А она смущенно внимала с одобрительной улыбкой?

Стас стиснул зубы и закрыл глаза. Нет, у него разыгралась фантазия. Какой болван будет объясняться в чувствах возле столовой, на виду у всех, под бряканье посуды и запах жареного лука? Значит, речь шла о другом. Например, он звал ее на дискач или в киношку. Да, это ближе к истине.

–Борзунов! У тебя болят зубы? – раздался резкий голос прямо над ухом Стаса.

Он вздрогнул, открыл глаза и увидел строгое лицо Эрны Витальевны.

–Что-то в этом роде, – согласился Стас, чтобы только прекратить дальнейшие расспросы.

–Тогда бегом к врачу.

–Ничего, я принял обезболивающее. Потом схожу.

–Ну ладно. Продолжим.

Стас заметил, что Ника оглянулась на него, а потом зашепталась о чем-то с Маширенко. Девчонки захихикали в ладошки, но свирепый взгляд учительницы быстро пресек их веселье.

–Эй! – зашептал Дэн. – Чо, правда, зубы? Не гонишь?

–Нет.

–Чего «нет»? Нет – да или нет – нет?

–Ты как герой Михалкова в «Я шагаю по Москве».

–Точняк. Прикол оттуда. Не уходи от ответа.

–Чего привязался? Слушай Серну. Опять пару схватишь.

–Я давно хочу спросить: что происходит? Тебя будто мешком картошки по тыкве ударили.

–Кончай свой овощной жаргон. Никто меня не ударял.

–Зорин! – голос Серны не предвещал ничего хорошего. – Будешь болтать, выгоню.

–Я не запомнил вашу предпоследнюю фразу. Вот и спрашиваю, – на ходу придумывал Дэн.

Эрна Витальевна, попавшаяся на удочку Дэна, начала повторять ранее сказанное, а Стас вновь окунулся в мир переживаний.

Почему Ника не обращает на него никакого внимания? Разве она не видит, как он страдает? Впрочем, так оно и есть. Если этого не видит близкий друг, то чего ждать от такой далекой, как звезда, одноклассницы? Правда, Дэн в последнее время начал что-то замечать и теперь «достает» глупыми вопросами.

После звонка Стас вышел из кабинета физики и увидел, как Дик, снисходительно улыбаясь, разговаривает с Никой. Рядом вертелся «верный пес» Лечин. Его тощая долговязая фигура, всегда немного согнутая в талии, олицетворяла подобострастие и готовность подчиняться «хозяину».

–Э, Борзой! Дай скатать по математике, – нахально крикнул Лечин.

Эту кличку он придумал, как только Стас появился в их классе, но в массах она не прижилась. Тем не менее Лечин с упорством идиота повторял ее, обращаясь к Стасу, даже когда о чем-то просил.