Лучшая девочка на Земле
Шрифт:
К Стасу подошла Ника – он и не понял, откуда она взялась – и пригласила на танец.
С бьющимся у самого горла сердцем, он повел свою девушку на середину, обнял за тонкую талию и, покачиваясь в медленном ритме, стал переступать с ноги на ногу. Уплывая в космическое пространство, он вдыхал легкий аромат незнакомых духов, источаемый золотыми волосами Ники, и умирал от счастья.
Не зря танго зовут танцем любви. Ни вальс, ни рок-н-ролл, никакой другой танец не передаст от партнера партнеру столько разных эмоций и сокровенных чувств, сколько передает танго. Богатую палитру человеческих переживаний воплощает оно в себе. Но главные – любовь и страсть.
Какой короткой оказалась английская песня, как быстро закончилось волшебство!
Стас проводил Нику к стайке одноклассниц, а сам на слегка дрожащих ногах отправился к Жандареву.
–Респект, Леха! Не забыл на своем Олимпе о простом смертном.
–Чего там! Всегда к вашим услугам, месье, – взмахнул рукой Алексей и неожиданно спросил: – Она что, сама тебя пригласила?
–Типа того. Я и сам не ожидал. А ты заметил?
–Мне сверху видно все, ты так и знай. Она намедни подходила ко мне.
–Да? С какой целью?
–Спрашивала, как это я сподобился поставить ее любимого Шопена.
–А ты чо?
–Я, как истинный джентльмен, валил все на тебя.
–А она?
–Многозначительно покачала головой.
–Ну лады. Бывай.
И вновь зазвучала танцевальная мелодия, на этот раз в стиле диско. Стас решительно направился к Нике. Но его опередил шустрый Фунтиков. Он схватил Нику за руку и буквально вытащил на середину танцпола.
Стас так растерялся, что продолжал по инерции идти к группе одноклассниц.
Среди них выделялась Лиза Пронина. С напряженным от долгого ожидания лицом она смотрела на входную дверь. Ее не трогала болтовня подруг и вся эта суета дискотеки. Она ждала своего избранника. А его все не было. Казалось, еще минута, и Лиза разрыдается у всех на виду.
Не размышляя, повинуясь подспудному чувству жалости, Стас приблизился к Лизе и пригласил на танец. Лиза не сразу поняла, что обращаются к ней. Стоящая рядом Инна Величко подтолкнула подругу:
–Тебя приглашают! Иди!
Лиза, словно очнувшись, посмотрела Стасу в глаза, кокетливо улыбнулась и первой вышла в круг.
Стас танцевал с Лизой, но всем существом был с Никой. Он ревниво косился в ее сторону, отчаянно ненавидел кривляку Фунтикова и желал только одного – быстрого завершения этой музыки.
В зал вошел Бабенко. В свете софита его бледное лицо с угрюмым выражением напоминало театральную маску трагика. Спрятав руки в карманы, он презрительно разглядывал танцующих.
Стас напрягся, посмотрел на Лизу. Она тоже увидела Дика и теперь танцевала явно для него. Ее длинное гибкое тело красиво извивалось, стройные ноги отбивали ритм, густо подведенные глаза томно и призывно смотрели на застывшего у стены Венедикта. Многие в зале стали свидетелями этой сценки и многие знали, в кого влюблена красивая Лиза. Все ждали развязки. И она наступила.
Бабенко подошел к Лизе, властно обнял ее и бесцеремонно оттеснил Стаса, не удостоив его взглядом. Тому ничего не оставалось, как ретироваться.
Поверженный противником, Стас покинул зал, чувствуя за спиной ехидные улыбочки.
У раздевалки он встретился с Дэном.
–Ты чего такой? – удивился Дэн.
–Какой?
–В глубоком миноре. Опять Бабенко?
–Да пошел он!
–Вот и я говорю: много чести для этого дерьма. Плюнь!
–Уже. Слушай, Дэн, ты, может, додежуришь? Мне пораньше надо.
–Провожать ее пойдешь?
–Хм. Любопытному моржу, знаешь, что оторвали?
–Ла-а-адно. Не злись. Отпускаю… тебе, сын мой, все грехи твоя. Вольныя и невольныя.
–Одни приколы на уме. И я в молодости такой же дурак был.
Оставив смеющегося Дэна у раздевалки, Стас вернулся в зал.
7
Они шли по заснеженной улице и молчали. Прохожих было довольно много, хотя время перевалило за полночь. Стас украдкой любовался своей одноклассницей.
Грациозную фигурку не портили ни пуховик, ни объемный шарф. Локоны, выбившиеся из-под шапочки, пушистым ореолом обрамляли белое лицо с милым румянцем.
Им нисколько не мешало это молчание. Они вели мысленный диалог:
–Я так рад, что иду рядом с тобой по улице, пахнущей первым снегом. Отныне и навсегда первый снег будет нашим символом, нашей тайной.
–Мне так хорошо с тобой. И почему я сразу не разглядела тебя?
Не увидела, как ты любишь меня. Это так здорово, быть госпожой твоего сердца. Так писали в старых романах, но и сегодня эти слова волнуют сердце. Но почему ты боишься подойти ближе?
–Дурацкая стеснительность мешает мне взять тебя за руку, обнять, поцеловать хотя бы в холодную румяную щеку. Но я исправлюсь. Я стану смелее.
–Я дрожу, но не от холода. Это, наверное, волнение. Сегодня я слишком много пережила. И поняла. Я стала взрослее.
Диалог двух сердец продолжался бы еще, если бы пара не очутилась у подъезда многоэтажки.
–Вот я и пришла. Это мой дом, – тихо сказала Ника и улыбнулась.
–Родители, наверное, ждут и переживают.
–Мама не спит, конечно. Ждет. Мы с ней вдвоем живем, – сказала Ника с какой-то затаенной грустью.
–Мои тоже не спят. Отец недавно звонил, контролировал.
–На то и родители. Ну я пошла. До понедельника?
–Постой. А что ты завтра делаешь? Может в кино или еще…
–Нет. Я не смогу. У меня дела… И вообще… Я буду занята.
–Жаль. Ну я пошел.
–Угу. До свиданья.
–До свиданья. Ты в подъезд-то зайди. Мало ли что. Я тут постою.
–Ну, пока.
Ника скользнула в подъезд, а Стас стоял в открытом проеме, пока где-то наверху не хлопнула дверь.
Он решил узнать, где окна Ники. Задрав голову, стал ждать. Вот вспыхнул свет на пятом этаже. В большом окне мелькнул знакомый силуэт. Стас чему-то улыбнулся и пошел домой.
Отец дожидался его на улице, прохаживаясь под ярким фонарем. Подошел, потрепал по плечу, сдерживая радость встречи.
–Так и будешь со мной нянчиться? Пока на пенсию не выйду? – проворчал Стас.
–Это мама меня на улицу выгнала. Не ругайся. Будут свои отпрыски, еще вспомнишь нас.
–Все так говорят.
–Люди в основе своей похожие существа. Даже звери пекутся о своем потомстве.
–Ладно. Пошли. Есть хочу, не могу.
–Мама оладий напекла. Целую гору.
–Клево.