Чтение онлайн

К концу девятнадцатого века мамонты сохранились только в цирках и зоопарках, за исключением небольшой популяции в Национальном парке „Глейшер“. Всего выжило не более четырех сотен особей. В цирках выступали мамонтята. В зоопарках держали как взрослых, так и молодых особей, но все они выросли в неволе. Культура мамонтов, передаваемая из поколения в поколение старейшинами, как у нас, индейцев, исчезла. Лишь мамонты в „Глейшере“ сумели сохранить часть древней мудрости. В этом они походили на наших соседей – черноногих [27] . Луис У. Хилл, сын Джеймса Хилла, „строителя империи“, убеждал черноногих следовать традициям предков, поскольку тогда он мог показывать туристам, путешествующим по Великой Северной железной дороге, подлинную культуру Запада. Историки много чего плохого писали о семействе Хиллов, но стоит отдать им должное – они защищали мамонтов и черноногих от цивилизации белых людей.

Предостережения женщины Белого Бизона оказались не пустыми словами. По мере того как исчезали мамонты, поголовье бизонов тоже сокращалось быстрыми темпами. К концу столетия сохранилось лишь несколько сотен особей, а ведь прежде по равнинам Запада бродили стада в миллион голов. Что стало с индейцами, мы прекрасно знаем. Не хочу поддаваться гневу, потому не буду рассказывать эту историю. Да и потом, моя повесть о мамонтах.

Здесь история оказывается связана с моей собственной бабушкой, твоей прабабушкой. Звали ее Роуз, а настоящая фамилия была Красный Мамонт, однако в очень раннем возрасте ее удочерили миссионеры, поэтому она взяла их фамилию – Стивенс. Родители отправили Роуз в школу на Восточное побережье, затем она изучала ветеринарию и стала первой женщиной, получившей степень по ветеринарным наукам. Роуз была мало знакома с индейской культурой, но ей снились правильные сны. В одном из сновидений к ней пришел мамонт, а точнее – белая мамонтиха.

– Я хочу, чтобы ты посвятила свою жизнь изучению мамонтов, – сказала она. – Настало время, когда что угодно способно уничтожить наш вид: вирус, подцепленный от домашних животных, болезнь, развившаяся из-за инбридинга [28] , или изменившееся отношение белых людей. Что, если Луис Хилл найдет иной способ продвижения железных дорог? Да и потом, большинство моих сородичей утратили свою культуру.

– Я, конечно, хочу работать с крупными животными, – отвечала Роуз. – Но я подумывала о том, чтобы заниматься домашним скотом или лошадьми, а не мамонтами. Я ничего о них не знаю.

– Всему можно научиться, – заметила мамонтиха. – Если тебе не хватит информации по стаду в парке „Глейшер“, ты всегда можешь исследовать наших ближайших сородичей – слонов. Если не спасти наш вид, погибнут бизоны – не думаю, что у индейцев тогда много шансов выжить. Белые люди – ненормальные. Они не понимают, что нельзя возделывать высокие равнины так же, как их родные земли, что здесь невозможно выращивать европейский скот. В нашей стране для этого чересчур сухой и холодный климат. Конечно, белые люди могут и дальше пасти на наших прериях слишком много скота, осушать реки или загрязнять их ядами, строить шахты и вырубать священные Блэк-Хилс [29] . В итоге они уничтожат этот край, и им придется либо покинуть его, либо жить, подобно падальщикам, среди руин. Сохранить земли можно, лишь сохранив бизонов и нас.

Не сложно догадаться, внучка, что мамонтиха была рассержена. Мамонты, как и их сородичи-слоны, способны испытывать горе и таить злобу.

Роуз нельзя было назвать дурочкой. Она понимала: ей приснился необычный сон. Белый мамонт – это какой-то дух. Поэтому она согласилась исполнить просьбу зверя. Как выходец из племени лакота, с дипломом колледжа она сумела получить работу в парке „Глейшер“. Все происходило в тысяча девятьсот одиннадцатом году, когда парк только открыли для посещения и еще даже не построили знаменитые домики для туристов.

Роуз провела три года в „Глейшере“. Работа приносила одни расстройства. Численность стада не увеличивалась. Особи уходили далеко, вероятно желая спрятаться от туристов, которым нужны были лишь снимки великолепных и застенчивых животных. Стоило мамонтам покинуть пределы парка, их отстреливали рейнджеры: они утверждали, будто мамонты распугивают скот. Да и в самом заповеднике звери временами становились добычей браконьеров и даже рейнджеров, охранявших парк. Обычно в периоды муста, когда особи, особенно самцы, демонстрировали агрессию, вызванную высоким уровнем тестостерона в брачный период.

Мамонты производили меньше потомства, нежели слоны. Роуз не смогла установить, связано ли это с различиями между двумя видами или причиной стали инбридинг и стресс. Каждый раз, когда им удавалось, звери срывали и топтали камеры, что позволяло предположить стресс источником проблем хотя бы отчасти. Однако Роуз не удалось убедить администрацию парка запретить съемку.

И вот, когда она окончательно разочаровалась и подумывала сменить работу, ей приснился очередной сон. К ней явилась женщина в белом платье из кожи оленя. Средних лет, она несомненно принадлежала индейскому племени, что выдавали темная кожа и прямые черные волосы. Ее наряд по плечам украшали белые бусины. Белые мокасины, как и платье, были вышиты белым бисером. Женщина носила длинные серьги из слоновой кости.

– Разве так работают? – укорила она Роуз.

– Знаю, – согласилась та.

– Нам нужен новый план, – продолжала женщина. – Слышала ли ты о вмерзших в лед мамонтах, найденных в восточной части России?

– Да.

– Узнай о них как можно больше. Они умерли тысячи лет назад, но в холоде их шкуры и плоть хорошо сохранились. Как знать, может, однажды их удастся воскресить. Белые люди невероятно изобретательны, особенно когда речь заходит о том, чтобы творить противоестественные вещи.

Собеседница умолкла. Роуз моргнула, и женщина обернулась мамонтом с белым мехом и голубыми, похожими на льдинки, глазами. Мамонт взмахнула хоботом из стороны в сторону, словно дирижер, руководящий оркестром. Казалось, она вглядывается в далекие дали. На этом сон оборвался».

Бабушка встала, сходила в ванную, затем принесла с кухни холодный чай, в который заранее добавляла лимонный сок, сахар и мяту из собственного сада. Налив нам обеим по стакану, она вновь опустилась в кресло-качалку. Бивень мамонта сейчас висел на стене рядом с остальными реликвиями – фотографиями, в том числе портретами моих родителей, открытками с видами различных мест в Блэк-Хилс. Среди них не было горы Рашмор, зато имелись снимки каньона Спирфиш, Нидлз-роуд [30] и Мемориала Неистового Коня. А еще на гвоздике висело ожерелье из серебряных бусин. Крохотная, изящно вырезанная из катлинита [31] фигурка мамонта с бирюзовыми глазами довершала украшение.

Мы пили чай. Бабушка качалась в кресле.

«Что было дальше?» – спросила я.

«С Роуз? Она отправилась в Россию, через Китай, так как разразилась Первая мировая война. Луис Хилл спонсировал поездку. Он тоже беспокоился за судьбу мамонтов из парка „Глейшер“. Конечно по-своему, как предприниматель, которому необходимо обладать тем, что он любит, и по возможности делать из этого деньги. А Луис любил своих черноногих и мамонтов.

В конечном счете Роуз оказалась в городке в Сибири. Название вертится на языке, но сейчас я его не вспомню. Может, позже. Старость не радость, Эмма! Она приходит ко всем. Даже генная инженерия не способна повернуть время вспять! Дома в том городе были деревянные, на улицах – грязь. Роуз рассказывала, что место очень походило на Дикий Запад, только на востоке. Там жили вечно пьяные русские и темнокожие местные, внешне схожие с индейцами и эскимосами. Легко догадаться, откуда в Америку пришли индейцы, говаривала Роуз. Местные племена тоже выпивали. Такое вот проклятие кочует в районе Северного полюса и среди всех коренных народностей.

Город окружал сосновый лес. Огромные темные стволы уносились ввысь, заслоняя небо. Больше всего в Сибири, делилась Роуз, ей не хватало неба. Оджибва прогнали нашу родню из сосновых лесов. Дакота до сих пор злы на них за это. Однако, по мнению Роуз, то была невелика потеря, а вот о сахарных кленах и озерах с зарослями дикого риса сожалеть стоит.

Большую часть военного времени она провела в Сибири, работая совместно с русским ученым – экспертом по замерзшим во льдах мамонтам. Он был еще молод, но из-за обморожения потерял большие пальцы на ногах, отчего хромал и ходил с палкой, а потому оказался непризывным. Как рассказывала Роуз, ростом он не вышел – не выше ее самой, сухопарый, с волосами цвета соломы, раскосыми зелеными глазами над острыми скулами, как у индейцев. Сергей Иванов.