Чтение онлайн

Покончив с выполнением гражданского и служебного долга, Ульрих кряхтя поднялся с дивана и прошел в спальню. Там он выдвинул ящик комода и запустил руку под стопку белья.

«Придется вмешаться в события. — Руперт взвесил на ладони отцовский пороховой „Штайр“. — Раз по-шла такая пьянка…»

Он сунул пистолет в карман и вернулся в гостиную. Ну а теперь план действий и кандидатуры. Ульрих налил треть стакана виски, но подумал и отставил напиток. Не тот случай. Это дело будет разумнее раскручивать «на сухую». Шутка ли, в первой строке подозреваемых Симонов и Картер. Это тебе не полицейских за взятки сажать…

Руперт прошелся по комнате. Пожалуй, первым пунктом в плане действий должна стоять встреча с неизвестным приятелем Томилиной. Ведь у летописца имеются недостающие кусочки мозаики. Значит, сначала он. А уж после можно принять решение, с кем из Группы и о чем беседовать. А главное — как. Нажимать на них, невзначай упоминая номер уголовного дела, или, наоборот, просить поддержки. Ну и формат дела тоже определится лишь после того, как на руках окажутся все свидетельства и улики.

Кто же все-таки этот секретный литератор? «Проанализируйте последние события…» Событий за последние сутки накопилось столько, что устанешь анализировать. Началось со знакомства с Кювье, затем Марич прилетел, аж с Медеи. Потом Кювье погиб, событие не самое приятное. Чтобы хоть как-то успокоиться, пришлось уйти с головой в чтение… Нет, никакого следа летописца не видно. Что еще проанализировать? Сами документы? Там тоже нет намеков на авторство, если Томилина имела в виду, что автор — одно из действующих лиц. Народу фигурирует уйма, но, кроме самой Натальи да президента Лазарева, ни одного из пишущей братии. Но этих двоих можно исключить. И если их исключить, остается… Никого и не остается. Впрочем, это ничего не значит. Таланты у людей могут быть и скрытыми. Вон, половина генералов, выйдя в отставку, садится за мемуары… Может, это кто-то из Группы или отставников, вроде того же Свенсена? Нет, «дядя Харальд» вряд ли стал бы теребить такие неприятные воспоминания, а членам Группы не до того. Кто же тогда этот писарь? Знаменитый репортер Фредериксен? Возможно. Кто еще? Какого еще препаратора человеческих душ могла привлечь к делу Наталья Дмитриевна? Препаратора душ… как цинично обозвал. Причем не вивисектором, а именно патологоанатомом… Вроде как намекнул, что людей с живой, открытой душой на свете уже и не осталось. Может, тоже в литераторы податься? Хе-хе… Детективы писать, без отрыва от основной работы… Бывшие репортеры, военные, патологоанатом, детективы… Что-то есть в этом ряду ассоциаций. Вот только — что?..

Ульрих вдруг остановился посреди комнаты и щелкнул пальцами. Никакой это не Фредериксен! Не стал бы он описывать, как мужики млеют перед Томилиной. Ведь всем известно, что он недолюбливает редакторшу, поскольку давно метит на ее место. А кто стал бы? А тот, кто это на самом деле пережил! Душа просила излить впечатления, чтоб не лопнуть от избытка эмоций, вот он и выплеснул… литератор-самородок в белом халате. И в прозекторском фартуке. Действительно, стоило логически поразмыслить, и все прояснилось. Руперт взял со стола комп и ввел в поисковое окно данные Олега Сполохова. Затем дал «отбой» и вызвал закрытый сервер Министерства обороны. Только бы не затребовали какой-нибудь дурацкий код! Прошло несколько томительных секунд, и сервер ответил. Полномочий старшего следователя Генпрокуратуры оказалось достаточно. Ульрих снова ввел запрос на Сполохова, и комп выдал номер служебного видеоканала. Руперт облегченно выдохнул. Теперь еще на месте бы его застать, вояку новоиспеченного.

Как обычно и бывает, в десять вечера Сполохова на рабочем месте не оказалось. А личный номер Олега комп отказывался давать Ульриху наотрез. Только по предъявлении судебного ордера. Руперт выругался и оставил машинку в покое. Ждать до утра? Вот ведь наказание. Можно же и свихнуться от нетерпения.

В дверь тихонько постучали, и Ульрих, еще не зная точно, кто стоит за дверью, почему-то решил, что сумасшествие отменяется. Он бросил взгляд на экранчик видеоглазка и хмыкнул. Идентификация гостя не составила для мажордома особого труда. По нижнему краю экрана пробежала строка с именем и фамилией. Проницательность сегодня была на уровне. Весьма гордый собой, Руперт не спеша побрел в прихожую.

— Иду, иду, господин Сполохов! — крикнул он, набрасывая просторную рубаху, чтобы скрыть оттопыренный пистолетом карман. — Только тапки надену…

Замерший у двери Сполохов был несколько озадачен теплым приемом, но быстро справился с растерянностью:

— Вы Ульрих?

— Он самый. А ты Сполохов, я угадал?

— Да.

— Как тебя сюда занесло?

— Наталья Дмитриевна… Позвонила и сказала, чтобы я ехал к вам. И чтобы свежие материалы прихватил.

— Отчеты Тарана? По логову Лемье?

— Да, они… то есть их…

— А зачем тебе сюда приезжать, она не сказала?

— Нет.

— Ладно, заходи, будем разбираться.

— В чем разбираться? Я… как-то не совсем понимаю, что происходит?

— В этом ты не одинок, — Ульрих коротко рассмеялся. — Я, если честно, вообще ничего не понимаю. Но у меня к такому состоянию давно иммунитет образовался. При нашей работе это норма. Сначала сидишь, смотришь на улики — полный пень, потом начинаешь мозговать — потихоньку проясняется дело, а там и до полного прозрения рукой подать.

— А вы кто по специальности?

— А я следователь.

— Извините.

— Ну, твоей-то вины в этом нет. — Руперт снова хохотнул и похлопал Олега по плечу. — Давай, давай, проходи.

— И на каком вы этапе? — Сполохов прошел в квартиру и оглянулся по сторонам, будто пытаясь убедиться, что хозяин действительно следователь. Что конкретно его убедило, понять было трудно. Может, древний телевизор или общая холостяцкая необустроенность, но Сполохов как-то сразу успокоился и даже продвинулся дальше прихожей. — Томилина сказала, вы прочитали все мои… документы.

— Ага, прочитал.

— Помогло?

— Вообще-то не очень. Но коли ты здесь, я думаю, дело пойдет на лад. Располагайся, где нравится. Хочешь, вот на диван падай.

Он сбросил с дивана скомканный плед, а сам плюхнулся в потертое кресло со скрипучей спинкой.

— А Наталья Дмитриевна не приедет? — вдруг снова забеспокоился Олег.

— А ее, похоже, пора в розыск объявлять, — посерьезнел Ульрих. — Аккурат перед твоим приходом я с ней беседовал-беседовал, как вдруг — раз! — и оборвался коннект. Да так наглухо оборвался, что и не восстановился больше.

— Разве такое бывает? — Сполохов недоверчиво взглянул на Руперта.

— Бывает, если не связь блокировать, а самого абонента.

— Неужели «Каин»?!

— Что ты про него знаешь? — принял охотничью стойку Ульрих. — В твоих опусах о нем ни слова.

— Это самая свежая информация. Наталья Дмитриевна мне напоследок сказала, что скоро передаст новые материалы. По «Каину». И добавила, что это настоящая бомба.

— Все может быть, — Ульрих кивнул на его чуть топорщащийся внутренний карман. — Большой отчет?

— Нет, десяток страниц всего.

— Ну, давай, быстренько пролистаем — и за дело.

— За какое?

— Ну как же, а Наталью спасать? И заговорщиков пора бы уже на чистую воду вывести.

— Вы верите, что она права насчет «Каина»?

— А ты согласен с Фирсовым?

— Я видел боевых роботов и авиадестроеры своими глазами. Не очень-то они похожи на человеческие изобретения.

— Если тебя послушать, получается, что, задумай какой-нибудь инопланетянин составить о нас представление, например по нашим авто, он бы решил, что мы похожи на черепах, вместо конечностей у нас колеса, во рту полно светящихся зубов, а глаз один. Во весь лоб.

— Это верно… — Сполохов рассмеялся. — Сдаюсь. И все-таки версию с чужаками я полностью не отвергаю.

— Ну и я не отвергаю. — Ульрих открыл файл. — Если хочешь, там, на столе, виски.

— Вам налить?

Руперт поколебался несколько секунд и твердо ответил:

— Нет. Пока…

«…Приказ начальника — закон для подчиненного. И нарушение приказа самое серьезное из воинских преступлений. Ты можешь думать что угодно, иметь хоть сотню особых мнений, но, если они противоречат приказу, их правомерность ничтожна. Выполни задание, а после размышляй, кто был ближе к истине — ты или начальство. Самодеятельность — первый враг дисциплины, а значит, и устава — фундамента армии и залога ее побед…