Чтение онлайн

Знаю.

Но ты все равно собираешься сделать это, да?

Не–а.

Нет?

Ох, Макеллан, хоть один из нас должен быть взрослым человеком в таких вещах.

Ты, должно быть, шутишь. С каких это пор ты стал взрослее во всем?

С тех пор, как простил тебя за предательство.

Ты прав.

Вот это да! Это Рождественское чудо!

Ты очень гордишься собой, не так ли?

Ну, хорошо быть правым хоть в чем–то.

Не привыкай к этому.

О, я не буду. Ты же знаешь, что не буду.

Это было мучение. Полное и абсолютное мучение.

Не думаю, что я вообще дышала, когда тем вечером Леви уходил, чтобы поговорить с Эмили. Я уставилась на свой телефон, убежденная в том, что вскоре мне позвонит убитая горем подобие Леви. Телефон зазвонил, но это была Эмили.

– Пожалуйста, – попросила она. – Я знаю, что сделала. Ты же не хочешь причинить ему боль, не так ли?

Нет, я не хотела. Но ведь это не я изменяла ему.

– Обещаю тебе, что больше никогда не буду делать ничего подобного, а если и сделаю, то ты будешь иметь полное право не говорить со мной всю оставшуюся жизнь,– я могла практически слышать ее пульс по телефону. – Мне очень нравится Леви, и я не хочу, чтобы он бросил меня. Пожалуйста, Макеллан.

Я не люблю секреты. Секреты только вредят людям.

Она продолжала умолять.

– Ты моя лучшая подруга. Если я не могу доверять лучшей подруге, то кому тогда вообще я могу доверять?

Уверена, Леви думал так же.

– Я знаю тебя вечность, и мы прошли многое вместе. Не могла бы ты простить мне то, что я не могу простить себе?

Она попала в точку. Я никогда не думала о том, что Эмили могла переживать, и как трудно это было для нее. Хотя я обвинила ее.

– Пожалуйста, Макеллан, умоляю тебя. Если бы я была прямо сейчас рядом с тобой, то стояла бы на коленях. Если ты этого хочешь, я буду через две минуты.

Я разрывалась. Могу ли я взять с нее слово, что этого никогда не случится снова? Я знала, что правда, скорее всего, раздавит Леви. Может быть, было бы лучше притвориться, что этого никогда не происходило.

– Хорошо, – сказала я спокойно.

На другом конце последовала пауза.

– В самом деле? О, Боже мой, Макеллан. Спасибоспасибоспасибо!

– Пожалуйста, обращайся с Леви хорошо. Он этого заслуживает.

– Я буду! Обещаю! Я люблю тебя!

Я должна была почувствовать облегчение, когда повесила трубку, но все, что я чувствовала это – страх. Я хотела бы стереть ту ночь из своей памяти. Но некоторые воспоминания было труднее забыть, чем другие.

Особенно самые болезненные.

На протяжении многих лет я говорила самой себе много лжи. Наиболее частой ложью, была фраза: "Все будет в порядке".

Да, все было в порядке.

Ты будешь расти без матери, но все будет в порядке.

Ты будешь просыпаться каждое утро и понимать, что это был не кошмар. Это была реальность. Но все будет в порядке.

Тебе придется хранить тайну, которая может уничтожить двух твоих ближайших друзей, но все будет в порядке.

И я всегда считала, что лгунья из меня никакая.

Одна вещь, которая получалась у меня более–менее хорошо – умение избегать.

Как избегать Эмили и Леви вместе. Как избегать разговоров о своих отношениях с любым из них. Как избегать любые темы, связанные с вечеринкой, Троем, моей спальней, эмоциональными шрамами и т.д.

Мне удалось делать это более трех месяцев. Три месяца я была не в состоянии быть полностью честной и открытой. Три месяца слежения за каждым словом, произнесенным мной, и каждым шагом, который делаю. Три месяца чистых, настоящих пыток.

Когда снег растаял, и намеки на солнце начали пробиваться сквозь облака, я думала, может быть, мне удастся оставить все это позади до наступления лета. Я даже видела цветы, начинающие цвести, когда была на пути в кафетерий в начале апреля. Я полагала, что должна была думать о положительном предзнаменовании.

Даниэль помахала мне рукой возле нашего обеденного стола.

– Угадай, с кем я столкнулась прошлой ночью.

– С кем? – Я вытащила свою морковь и самодельный хумус.

– Ян. – Она пошевелила бровями.

– Ян?

Она вздохнула.

– Ян Брениган, с твоей новогодней вечеринки.

О. Я почти забыла, что были и другие вещи, которые случились в тот вечер.

– Да. Он казался очень заинтересованным тем, где ты была все эти дни.

– Ну, и что?

– Она говорит: «Ну и что?»? – сказала Даниэль мне.

– О, прости. Он спросил обо мне? Должна ли я быть готова к свадьбе?

– Она издевается.

– Да, издевается.

Даниэль потянулась через стол и взяла немного моего хумуса.

– Я просто подумала, что тебе будет интересно узнать, что очень милый парень был заинтересован в тебе. И я, возможно, упомянула, что мы собираемся пойти на его соревнования по легкой атлетике в эту пятницу.

– Мы собираемся, потому что Леви хочет посмотреть.

– Да, и пока Леви проверяет команду, в которую хочет пойти в следующем году, ты можешь немного поболтать с Яном.

– Он на первом курсе?

Даниэль постучала указательным пальцем по своей губе.

– Хороший вопрос. Хочешь с ним замутить?

– Это не то, что я имела в виду, – вообще–то я даже не знаю, что это означало на самом деле.

– Все, что я хочу сказать, так это то, что он спрашивал о тебе, а я сказала, что мы будем на соревнованиях в пятницу. Ничего страшного.

– Верно, – я делала из этого слишком большую проблему.

– Да, вообще не грандиозное предприятие. А теперь попробуй объяснить, почему твои щеки покраснели.

***

Я всегда шла к маме Леви, когда у меня был девчачий вопрос. Но я не чувствовала себя комфортно, спрашивая ее о том, что можно надеть на соревнования по легкой атлетике. Я знала, что она, наверное, была взволнована тем, что помогает мне, но я не была уверен, с каким волнением она отнесется к моим чувствам к кому–то. В любое время, когда у нас с Леви были маленькие шутливые разговоры, я бы упомянула о взглядах, которые наши родители украдкой кидали время от времени. Те, уверяют, что никаких–таких–сверх–милых взглядов нет. Я была уверена, что одна часть меня была бы счастлива, но другая часть думала, что было бы здорово, если мы с Леви были вместе.