Чтение онлайн

Волосы легкой волной ниспадают по плечам и заканчиваются на подоле облегающего топа из джерси. Топ был идеей Лайлы. Она побудила меня выйти из зоны комфорта и больше экспериментировать с нарядами, которые не состоят только из больших футболок и спортивных штанов. Я также попытала счастье с парой джинсов клеш, которые, надеюсь, будут сползать с моих ног без сопротивления. И никаких каблуков сегодня. Или когда-либо еще.

Волосы Лайлы собраны в длинный хвост, а макияж — естественный и аккуратный. Розовое платье-футляр обтягивает ее изящную фигуру, открывая загорелые длинные ноги. Низкий вырез — особенность Лайлы Перкинс — подчеркивает каждый изгиб ее пышного декольте. Лайла наряжается по любому поводу. Для нее нет ничего простого и обычного. Она не обращает внимания ни на взгляды, ни на скандальные перешептывания. Она уверена в своем теле, и ей не нравится, когда ее ограничивают глупым, сексистским этикетом одежды.

Я нервно ковыряюсь в ногтях.

— Как думаешь, стоит ли мне снова написать ему?

— Как насчет того, чтобы забыть о глупых мальчиках и попытаться повеселиться сегодня вечером? — предлагает она, дергая меня за руки и выводя из состояния подавленности.

***

Лайла начинает свой парад извинений, опускаясь перед рядом людей, пока закуски вываливаются из ее рук.

— Так вот почему тебе понадобилось десять минут, чтобы вернуться, — хмыкаю я, выхватывая у нее зернышко попкорна и засовывая его в рот.

Она закатывает глаза, разрывает пачку Скиттлз и высыпает в рот не меньше половины. Я не знаю, как она не жует их один за другим. Я даже не знаю, пробует ли она их на вкус.

— Еда — лучшая часть любой спортивной игры. Не считая горячих игроков.

Я смотрю на пустой каток, сморщив нос.

— Эх, хоккеисты не совсем в моем вкусе.

— Серьезно? — восклицает она с набитым едой ртом. — Ты видела их задницы?

Видела ли я их задницы? Могу признаться, что это не первое, на что я обычно обращаю внимание, но считайте, что мой интерес разгорелся. Я оглядываюсь по сторонам, чтобы проникнуться атмосферой, мысленно отмечая всех фанатов, одетых в сине-черную атрибутику. Некоторые держат в руках блестящие таблички, другие машут пенопластовыми пальцами.

Что-то в окружении товарищей успокаивает. Я выслушиваю десятиминутный рассказ Лайлы о правилах игры, но, честно говоря, не знаю, сколько информации мне удастся запомнить. Я потеряла ее на фразе: «Они могут побить друг друга».

Громкий голос диктора вскоре заполняет весь стадион, вызывая гул в толпе, улюлюканье и крики в ледяном воздухе. Вибрация нарастает в моих костях, и огни над головой вспыхивают в соответствии с эпическими ритмами песни, которая, как я могу предположить, является темой хоккейной команды. Частицы льда кружатся в лучах света, поднимаясь вверх в хрупком тумане. Из центра катка доносится треск, и на арену спускается большая черная фигура. Только когда прожекторы освещают экстравагантный образ, я понимаю, что это гигантский мрачный жнец. И в этом есть большой смысл, учитывая, что команда — Жнецы Риверсайда.

На арене раздается несколько предварительно записанных раскатов грома, а освещение имитирует вспышку молнии, подсвечивая горящие красные глаза в черепе жнеца. Вокруг меня раздаются одобрительные возгласы, и все единодушно вскакивают на ноги, хлопая в коллективном восторге. Свет гаснет, и голос диктора снова наполняет мои уши, ясный, как день.

— Поприветствуйте своих «Жнецов Риверсайда»!

И один за другим крошечные хоккеисты — ну, крошечные с того места, где я сижу, — выходят из туннеля, катаются по периметру катка и поднимают руки вверх, подбадривая толпу. Голоса некоторых болельщиков повышаются до уровня децибел, и мне кажется, что я на мгновение теряю слух на одно ухо.

Игроки проводят около тридцати минут в разминке, прежде чем игра начинается непосредственно. Игра начинается со звукового сигнала, и все игроки отправляются в свои зоны. Шайбу помещают в центр катка, и на экране появляется изображение двух игроков, парящих по обе стороны от шайбы. Парень из «Жнецов», насколько я могу судить, очень красив: каштановые волосы, завивающиеся под шлемом, глаза цвета голубой жимолости и идеально сложенный нос. Я не успеваю засмотреться, как движение проносится мимо моего зрения в виде стремительных кадров. Шайба мечется между игроками со скоростью, о которой я даже не подозревала.

Тридцать шестой номер, Бреннер, несется по льду, двигаясь практически со скоростью звука, и приближается к воротам соперника, но не делает бросок. Он отдает пас другому игроку, восемнадцатому номеру Холлингсу, который делает какой-то обманный трюк, а затем выкручивает руку по диагонали и забрасывает шайбу в сетку.

Все врываются в ураган бешеной эйфории. Даже Лайла находится на краю своего кресла. Она вся в умилении и энтузиазме, и эти две составляющие переходят друг в друга на ее лице.

Когда камера переключается на первого бомбардира вечера, мое сердце опускается, а все противоречивые эмоции разбиваются, как волны о скалистый выступ. Там, определенно не в гипсе после опасной для жизни автокатастрофы, стоит Хейз, одаривая зрителей ухмылкой, предвещающей катастрофу.

Нет. Черт. Побери.

ГЛАВА 10

Добро пожаловать в опасную зону

Хейз

Черт возьми. Я никогда не забивал первый гол ни в одной игре с начала сезона.

Толпа просто обезумела. Шайба снова в игре, и на этот раз во время розыгрыша игрок Каракаллы Колорадо забрасывает ее. Жжение в ногах — долгожданное ощущение, и как бы ни болели мои легкие, я скорее предпочту, чтобы на следующий день у меня болело все, что только можно, и я знал, что отработал на все сто, чем ушел невредимым. Я отсекаю пятьдесят пятого номера, впечатываю его в борт, позволяя Фалтону подхватить заброшенную шайбу.

Хор криков разрывает мои барабанные перепонки, но как только Фалтон оказывается в сантиметре от линии ворот, громадный защитник впечатывает его в защитное стекло. Крики перерастают в разочарованные стоны. Я знаю, что мои товарищи по команде могут постоять за себя. Черт возьми, некоторые парни крупнее меня, но когда на них обрушиваются жестокие удары, у меня перед глазами все краснеет. Это какая-то странная, первобытная реакция внутри меня, которая вызывает желание сорвать перчатки и разбросать зубы по всему льду.

Какой-то ублюдок Спиди Гонсалес проносится мимо меня с шайбой, и, судя по тому, как нарастает шум и гнусавые оскорбления, Каракаллы Колорадо только что забили гол. Каракаллы хороши. У них в команде одни из самых быстрых игроков во всей НХЛ, что я до сих пор считал преувеличением. Из моего горла вырываются ругательства, и я смахиваю пот с глаз, а мое сердце, вероятно, ускоряет темп. Это будет долгая игра.

***

Мы начинаем второй период, и счет становится 2:1. Я катаюсь рядом с Китом, набирая скорость, чтобы оставаться в зоне его паса, и как только он замечает игрока соперника, который бульдозером пытается добраться до него, он передает мне шайбу. Я нервничаю больше обычного, что, к сожалению, делает меня менее внимательным, и я покрываю значительную часть льда, прежде чем кто-то выезжает из моей слепой зоны и врезается в меня с силой пикапа.

Не знаю почему, но я чувствую себя обязанным поднять глаза, прежде чем получу пощечину от Невероятного Халка, и мои глаза встречаются с парой глаз цвета мокко, которые я бы узнал где угодно.

— Айрис?

Но прежде чем я успеваю дважды убедиться, что это она, все мое тело охватывает всепоглощающая боль. Перед глазами все плывет, а мышцы стонут от силы столкновения. Боже, я и забыл, как это больно, когда тебя швыряют в ограждение.

Что она здесь делает? Айрис не показалась мне фанаткой спорта, тем более хоккея. Я написал ей ответное сообщение перед тем, как покинуть раздевалку, но не знаю, увидела ли она его. Над своевременностью моих ответов определенно стоило бы поработать.