Лучшее, чего у меня нет
Шрифт:
Годы пролетели и Заза сильно изменился. Акакий представил, как выглядела его дочь Русудан. Наверное, такая же красавица, как и сын.
*****
«Как назовем сына?» – спрашивала Эка примерно за месяц до родов.
Акакий гладил большой живот супруги правой рукой и улыбался.
«Заза».
«Почему Заза? У тебя кто-то был в роду с таким именем?» – Эка убрала со лба упрямую челку и уставилась на мужа.
«Я вчера смотрел передачу про Заза. Это иранская народность. Ударение в слове ставится на второй слог. По-другому их зовут Дымли. Живут на востоке Турции, в верховьях рек Тигра и Ефрата. Их часто причисляют к курдам. Но у них свой язык. Знаешь, как называется?»
«Как?»
«Зазаки».
«Мило».
«А какую веру они проповедуют?»
«Кто ислам, точнее алавизм».
«Впервые слышу о такой религии».
«Это религия персидского направления ислама. Некоторые ученые вообще не относят алавизм к исламу, называя ее отдельной религией, смежной христианству и даже язычеству».
«А при чем тут наш сын?»
«Не знаю, запала мне в душу эта программа. Как-то по-особенному диктор говорил. Зазаки…», – Акакий широко улыбнулся и задумался.
«Тем более вчера был день летнего солнцестояния, день по-своему сакральный… Я решил, что раз это мысль пришла мне в голову, то неспроста».
«А дочь как? Тоже на букву З? Может Зозефина?» – Эка рассмеялась.
Акакий как будто не заметил шутки супруги.
«Русудан».
«Русудан?»
«Да. Это самая моя любимая грузинская царица».
«Почему?»
«Потому что она была прекрасной дочерью царицы Тамар и Давида Сослана”.
«Ну и что? Если мне не изменяет память, она была намного слаба, по сравнению со своей знаменитой матерью-правительницей».
«Ты права. Русудан была слишком слаба. Не сумела сохранить свою страну перед монгольским игом. В ее правление фактически закончился золотой век истории Грузии».
«Что такого эта Русудан натворила-то?»
«Она взошла на престол после своего брата Георгия XIV. Того ранили монголы и вскоре вторглись в Грузию и заняли Тбилиси. А царский двор во главе с Русудан переехал в Кутаиси. Самой же Русудан пришлось стать женой монгольского хана, точнее сельджукского принца”.
«Она его полюбила?»
«Не знаю”.
“Интересно, а он был красив?”
“Не важно. Вернее, история об этом умалчивает. Известно лишь, что она родила ему дочь, которую назвала в честь своей матери Тамарой, и которую, в свою очередь, тоже отдала в жены сельджукскому султану, а после его смерти, за визиря Первана, практически правителя султаната. Несмотря на это и множественные перемирия, монголы еще и еще раз нападали, и громили Грузию, пока не заняли всю страну».
«И что в это время делала Русудан?”
«Она была в Кутаиси».
«Страшно представить. Грузинская царица Грузии, разгромленной монголами. И что ей оставалось делать?»
«Что что? Подписать с монголами мир, по которому Грузия была признана вассалом хана и обязалась платить ему дань».
«Капец!»
«Еще какой. Так вот прекратила Грузия свое существование как единое государство».
«И все же не пойму, почему Русудан – твоя любимая царица Грузии”.
«Прелесть Русудан была именно в ее слабости. Она боролась как могла. Но кто-то может меньше, кто-то больше. Если на то пошло, место женщины точно не на троне».
Эка хмыкнула.
«Да, и у Русудан все же были сильные черты. Во-первых, перед замужеством с монгольским ханом, она потребовала, чтобы тот принял христианство. И он подчинился ей. Назвался при крещении Дмитрием».
«Надо же! Браво!»
«Да. А, во-вторых, Русудан принадлежит серьезная денежная реформа в Грузии. При ней вновь стали выпускать серебряные монеты. Наконец, когда она пыталась спасти Родину от монголов, то пошла на отчаянный поступок…
“На какой?”
“Русудан попросила помощи у Папы Римского”.
“А он что?”
“Не допросилась».
«А сына у нее не было?»
«Был. Звали его Давид VI Нарин».
«А он что?»
«Что что? Его отослали ко двору хана. В ожидании его Русудан и умерла».
«Так в Грузию он так и не вернулся?»
«Вернулся. В Грузию все возвращаются… Хотя трон в итоге достался племяннику Русудан, незаконнорожденному сыну Георгия XIV. Если мне не изменяет память его звали Давид VII Улу».
«То есть внук царицы Тамар и Давида Сослана?»
«Бинго».
Эка долго молчала, как будто что-то обдумывала.
«А Давид Нарин был красив?»
«Об этом история тоже умалчивает».
«Так может назовем детей Давид и Русудан?»
«Нет, имя Заза мне ближе. У меня в детстве был друг Заза. Только ему не суждено было стать молодым. Он сгорел со своей пьяной матерью в собственном доме».
«Нехорошая примета называть детей в честь умерших».
«В память умерших”.
“Все равно”.
“Нехорошая примета перечить мужу».
Акакий убрал руку с живота жены, поцеловал ее в лоб, перевернулся на второй бок и включил телевизор.
*****
– Можно войти? – сказал Заза и, не дождавшись ответа, прошел в большую комнату.
Акакий только развел руками и прикрыл дверь. Заза присел к круглому столу в центре комнаты, достал пачку сигарет и нервно закурил.
– Мама умерла, – пальцы, дрожа, мяли пустую пачку.
– Эка умерла?
– Да, моя мать, Эка, – повторил парень.
Акакий сел рядом с сыном у стола. В комнате было темно, как в бункере. Большие окна были занавешены плотной темной занавесью.
– Как?
– Почему у тебя так темно в комнате? – Заза встал и стал рассеянно рассматривать занавесь.
– Как это случилось, Заза? – Акакий уперся взглядом в спину сына.
– Не пойму, что за темная душная комната?
– Я спрашиваю тебя, как умерла Эка? – Акакий повернул руками сына к себе.
Заза плакал.
– Ее сбила машина. На повороте у нашей школы. Она шла за нами с Русо. Не знаю, почему. Обычно она этого не делала. Мы возвращались домой с сестрой сами. А в этот день произошло иначе. Мы вышли со школы и увидели кучу народу, столпившуюся вокруг тела. Мы даже хотели пройти мимо, понимаешь. Просто пройти мимо. Аварий случается много и везде, а людей, чтобы помочь там было предостаточно. Но потом вдруг Русо сказала мне: «Пойдем, посмотрим, кто это?» И мы посмотрели. Мама лежала на земле, как будто прилегла отдохнуть. Немного растрепались распущенные волосы, юбка задралась на одном колене. И только струйка крови изо рта и кровоподтек на голове говорили о том, что Эка не спит.