Чтение онлайн

— Видите ли, комиссар, это может показаться вам абсурдом, но даже в сегодняшнем похищении я чувствую руку моего племянника Франческо, да покарает его Бог, если есть на свете справедливость выше земной. Я взял его в свой дом, когда совсем мальчишкой он потерял отца, воспитал и любил как сына. Я передал ему все свои знания и открыл фамильные тайны, которые из поколения в поколение веками передавались от отца к сыну. Свои знания я отдавал ему с отцовской щедростью, а в нашей семье знания — это власть и деньги. И когда он вырос, я стал надеяться на него, я поверил в него, как отец верит в сына, который никогда его не предаст. Должен признать, к сожалению, что Диего с неба звезд не хватает. Франческо же… он больше походил на меня, больше был моим сыном. Я видел в нем человека, способного достичь огромных высот (я ведь тоже сначала объехал Пьемонт на телеге и не сразу пересел в карету). Я думал, что он сможет твердо держать в руках скипетр семейства Рубироза и вывести нашу династию на международный рынок.

Комиссар Ришоттани смотрел на возбужденного Рубирозу, слушал его рассказ и все время спрашивал себя, как это старику удается так долго исповедоваться и не разу не взглянуть ему в глаза, Маленький, коренастый, с брюшком типичного коммендаторе, почти лысый, с прямым, чуть приплюснутым носом и почти белыми густыми усами, он напоминал человека, который пришел за отпущением грехов, а опущенные долу очи должны были свидетельствовать о смирении перед исповедником. Хотя, возможно, это было просто от врожденной робости. Или от лицемерия.

«Робость», — решил комиссар и успокоился. Он испытывал невольную симпатию к этому человеку в желтых широких штанах на широких подтяжках, которые то и дело выглядывали из-под пиджака в то время, как он возбужденно продолжал изливать свою ненависть. Он живо напоминал комиссару кого-нибудь из классических литературных или театральных персонажей.

— Я не уверен, — не уставал повторять Рубироза, — что в этом похищении не обошлось без моего племянника.

— Что заставляет вас думать, будто ваш племянник, богатый и солидный антиквар, пользующийся международной известностью, заинтересован в подобном похищении?

— То, что он всех нас ненавидит, всех нас ревнует, то, что он жаден и хочет стать единственным Рубирозой, который будет господствовать в мире искусства. Никто не знает его лучше меня, никому лучше меня не известны его чудовищные амбиции, из-за которых он может пойти на любое преступление. У меня нет доказательств, но Франческо, от которого я отрекаюсь и которого проклинаю, — это вор, сделавший карьеру на крови Рубироза.

— Если все обстоит именно так, то почему вы не обратились в соответствующие органы?

— Да, да, все именно так и обстоит, — резко прервал его Рубироза, удивленный и возмущенный тем, что кто-то посмел усомниться в его словах. — Почему не обратился? — вновь удивился он. — Да потому, что наша семья за всю свою историю, ни соринки из дома не вынесла, — закончил он с гордостью.

— К сожалению, чувства к делу не подошьешь, но мне кажется, что такой человек, как ваш племянник, вряд ли стал бы себя компрометировать подобным образом.

— Эти чувства настолько сильны, что я на вашем месте, комиссар, не исключал бы такой возможности.

— Если это вас так беспокоит, то не волнуйтесь. У меня привычка проверять все возможные версии, и вам должно быть известно, что в случае похищения мы проверяем все ближайшее окружение потерпевшего, потому что в 75 процентах случаев именно из этого окружения оказываются непосредственно или косвенно причастными к преступлению.

Тем временем криминалисты уже закончили часть работы. Огромные доберманы, которые обычно охраняли виллу и бегали по парку, были найдены с перерезанным горлом. Сначала их усыпили, накормив котлетами со снотворным, а затем, во избежание риска, всем перерезали горло.

В ожидании дальнейших событий Ришоттани приказал своим людям оставаться на вилле. Если речь шла о похищении с целью выкупа, то через несколько часов следовало ждать телефонного звонка.

Но ничего подобного не произошло. Звонка не последовало. Денег никто не потребовал, и прошло целых два месяца, прежде чем появились новые улики.

Утром 28 апреля, спустя два месяца и двенадцать дней после описанных событий, при разгрузке грузовика со строительным мусором в старом отвале, один из рабочих заметил какой-то предмет, блестевший на солнце. Это оказались часы. Они были надеты на что-то, напоминающее руку.

Рабочий вызвал карабинеров.

Турин, 28 апреля 1976 года.

Если бы это случилось в Реджо Калабрии или в Трапани, журналисты обязательно приплели бы сюда мафию и ндрангетту. Но в этом деле не было улик, и единственной «уликой» в распоряжении Ришоттани оставалась смертельная ненависть между стариком Рубироза и его племянником Франческо.

Он сделал все возможное, чтобы докопаться до причин этой ненависти и возможной причастности племянника к похищению родственника. Но безрезультатно.

Однако сразу же после того как газеты сообщили о том, что обнаружен труп Диего Рубирозы, между дядей и племянником состоялся телефонный разговор. Позвонили из Рима. Старый Рубироза взял трубку.

— Это ты, старый негодяй? — начал разговор Франческо. — Если бы я верил в Бога, то сказал бы, что наконец-то Божья кара настигла тебя. Желаю тебе здравствовать еще сотню лет и увидеть, как умирают все, кто тебя окружает. Желаю тебе быть свидетелем смерти малютки Чезаре и этой поблядушки, его матери, старый козел. Запомни хорошенько: когда-нибудь я приду, чтобы плюнуть на твою могилу, а если к тому времени меня не будет, накажу дочери сделать это от моего имени.

— Ублюдок, проклятый ублюдок! — закричал старик. — Чтоб ты…

Разговор резко оборвался.

…Ришоттани постоянно пытался хоть что-то понять в этой ненависти, но так ничего и не добился. Теперь весь сор из избы уже вынесен, но комиссар так и не понял, кому нужны были все эти убийства. А что с картиной? Пока что он действительно не представлял, с чего качать, как размотать этот клубок, ко был уверен, что доведет следствие до конца, рано или поздно, все-таки найдет ответ — или ответы — на эти загадки, включая и исчезновение картины Рембрандта, похоже, пропавшей бесследно. Это был его долг старику. Он был обязан его вернуть, потому что старик сделал его счастливым в тяжелое время и открыл ему вечный мир искусства, вселил в него жажду знаний. Если в настоящее время он был чем-то большим, нежели просто дилетант, то всем этим он был обязан только старому Рубирозе.

После смерти Диего старый Рубироза стал побаиваться за жизнь маленького Чезаре и матери. Он поделился своими опасениями с комиссаром Ришоттани и попросил его заглядывать к нему на виллу каждый раз, когда у него выдастся свободная минута. Армандо всячески старался успокоить старика:

— Не думаю, что вам грозит что-нибудь серьезное. Обычно эти люди никогда не появляются дважды там, где уже побывали. Они знают, что после похищения осторожность возрастает и принимаются меры. Известно им также, что полиция, именно в случае повто…