Чтение онлайн

— Всё было подстроено, — начал он. — Меня убедили, что ты мне изменила, и я практически сорвался. Знал, что ты приедешь на присягу и хотел отомстить. Сделать так же больно, как ты мне. Но не смог. Поцелуй с той медсестрой — единственное, на что меня хватило. Было так гадко от самого себя, но боль от предательства разъедала мой воспалённый разум.

— О чём ты? Кто подстроил? Что значит, я тебе изменила?

Мне это совсем не нравилось. Было похоже на какую-то дешёвую мелодраму, героиней которой я вдруг стала.

— Мне прислали фото и видео, где ты в клубе целуешься с каким-то уродом.

— Какие фото, какие видео? — Во мне начинал закипать гнев.

— Не поверишь, отличного качества и без капли фотошопа.

Я видела, что и Росу эти слова давались тяжело. Боль сочилась в его словах.

— Но такого не было! — возмутилась я. — Как ты мог в это поверить?!

— А что мне оставалось делать? — Бертов перешёл на крик. — Я в армии, за сотни километров от тебя, не знаю, где ты и с кем. А тут мне присылают красочные фото с подписью: «Пока ты ходишь строем, твоя Снежинка ходит под ним»! Да у меня крышу моментально снесло!

— Ты мог со мной поговорить! Мог позвонить, выяснить всё, наорать на меня в конце концов, и тогда вместе мы бы докопались до правды! Но ты предпочёл гнусную месть, которая уничтожила всё, что между нами было!

По щекам уже вовсю текли слёзы, но я их не замечала. Было больно. В сотни раз больнее, чем тогда. Пять лет назад хотя бы знала, на что конкретно злюсь, знала, кто причинил мне эту боль и кого винить во всех своих бедах. А теперь я даже не понимала, кто виноват больше — отец Роса, который всё подстроил, сам Рос, который даже не додумался со мной поговорить, или я, которая как дура ничего не видела и не понимала.

— Прости. — Почувствовала, как сильные руки Бертова ложатся мне на плечи, а потом оказалась резко прижата к его телу. От этого рыдать захотелось сильнее.

Пять лет. Мы потеряли пять лет.

— Ты должен был со мной поговорить, Рос, — между рыданиями вставила я, — должен был.

— Знаю, Снежинка, знаю. — Бертов крепче прижимал меня к себе и тихо шептал на ухо лишь одно слово: «Прости».Он повторял его снова и снова.

Все грани стёрлись. Барьеры, что я выстраивала — рухнули. Обещание, которое я дала самой себе — нарушено окончательно и бесповоротно. Всё, что мне было нужно сейчас — он. Его руки, его поцелуи, его запах. Он, целиком и полностью. Отстранившись, я запрокинула голову и заглянула в голубые бездны.

— Я люблю тебя, — тихо шепнула, потому что больше ни на что сил уже не хватило. Я сдалась под натиском Ростислава Бертова и собственных чувств к нему. Мы оба проиграли, и оба выиграли. И победа была самой сладкой, ведь у неё был вкус его поцелуя.

Рос

—?—

Я сплю, наверно. Но если так, пускай этот сон длится вечно.

Нет, не сон. Голова Милы лежит на моём плече, опущенные ресницы слегка трепещут, а грудь мерно вздымается при каждом вдохе. Я мог касаться её, целовать без опасения получить за это от неё по морде. Моя Снежинка вернулась.

Правда открылась внезапно и, возможно, не вовремя. Я едва не подставил сестру, но сумел убедить Милу, что понятия не имел, кто прислал мне те фото пять лет назад, а правда открылась мне совершенно случайно. Меньше всего хотелось, чтобы из-за грязных игр отца пострадала дружба девчонок. Никто из нас не заслужил такого. Но что случилось, то случилось. Теперь приходилось разгребать последствия. Но если с нашими отношениями мы разобрались, то вопрос с Вишневским оставался открытым. Обвинить в убийстве человека с такой фамилией в нашем городе было сродни тому, чтобы подписать себе смертный приговор. И, кажется, мы собирались пойти на это. Мила была настроена решительно, и я как никогда понимал чувства девушки, и одновременно опасался, что она может навлечь на себя ещё большую беду, ковыряясь в этом деле. Но отказать ей не мог.

Мы договорились, что соберём необходимые улики, найдём свидетелей (этот пункт был под самым жирным знаком восклицания) и только потом будем обращаться к прокурору для возобновления уголовного дела, которое так нагло прикрыли год назад. Хорошо бы ещё как можно дольше оставлять это втайне от моего отца, но зная его связи в органах — шансы на это были ничтожно малы. И всё же, надежда оставалась, и Мила отчаянно цеплялась за неё. А я держался за Снежинку, как за свой спасательный круг.

Мы уже час сидели в машине во дворе её дома. Снежинка уснула ещё по дороге сюда. Эмоции скосили её, но я не решался будить. Хотелось побыть с ней подольше, насладиться забытыми мгновениями. Но часы показывали начало двенадцатого, а мне не хотелось давать Дарье Леонидовне поводы сомневаться во мне. Я и так достаточно заслужил их пять лет назад.

— Милая, — нежно коснувшись костяшкой пальца её щеки, позвал я. Веки девушки затрепетали, но не спешили открываться. — Просыпайся.

— Не хочу, — сонно пробурчала Снежинка, вызывая во мне какую-то нереальную волну нежности, которая сносила крышу. Разве возможно так любить человека? Видимо, да.

— Твоя мама будет беспокоиться, — пытался я воззвать к голосу разума.

— Напишу, что осталась ночевать у Машки, — продолжала она с закрытыми глазами, — не хочу уходить.

Улыбнулся. Я бы и рад больше никогда не отпускать Милу от себя, но впереди тяжёлая ночь за подробным изучением всех материалов дела, что раздобыл Влад. А Снежинке завтра на работу.

— Знаю. — Притянул её к себе, касаясь губами макушки каштановых волос. — Но мне ещё руки у твоей мамы просить, и хотелось бы перед этим заслужить у неё хоть немного плюсиков в карму.

— Чтобы просить моей руки, тебе надо сначала вернуть руку другой невесте.

Мила всё же открыла глаза и хмуро смотрела перед собой. От меня не ускользнули нотки ревности в голосе. И приятно, и досадно. Ведь она права. Официально я был помолвлен с Крис. И неважно, что не по-настоящему. Для прессы и наших родителей всё было очень даже реалистично. Ещё одно дерьмо, созданное отцом, которое разгребать мне. А ещё говорят, дети не отвечают за грехи родителей. Готов поспорить.

— Давай решать проблемы по мере их поступления. Сначала разберёмся с Вишневским, — предложил я. Что было в принципе логично.

— Ты прав. Остальное подождёт, — Мила резко погрустнела.

— А знаешь, что не подождёт?

— Что?

Заключив её лицо в свои ладони, внимательно всмотрелся в глаза. Всегда поражался их необычному оттенку — янтарные. На солнце они переливались, как тот самый минерал, а в темноте светились, как у хищника. Будто она сочетала в себе свет и тьму. Жертву и охотника. И, кажется, я пал от её стрел, что она метала в меня каждым своим взглядом.

— Это. — Медленно сокращая расстояние между нашими лицами, коснулся манящих губ.

Раз.

Лёгкий, почти невесомый, дразнящий поцелуй. Трепет ресниц, мягкость кожи под шершавыми ладонями.

Два.

Сладкие губы принимают мои, слегка приоткрываясь.

Три.

Языки сплетаются. Робкая нежность сменяется яркой страстью и желанием. И уже невозможно остановиться.

В полузабытьи нащупал кнопку слева от себя, опустив пассажирское кресло в горизонтальное положение. Мила то ли выдохнула, то ли простонала мне в губы от неожиданности, чем завела сильнее. Тело к телу, теснее, ближе, поцелуи горячее. Руки блуждали в местах, о которых я мог только мечтать эти пять лет. Мила стискивала мои волосы на затылке, вжимаясь бедрами с такой силой, что я у меня сорвало все предохранители. Да и на кой чёрт они теперь нужны?