Чтение онлайн

Это была не квартира, а настоящая помойка. Хотя на помойках весь мусор в контейнерах, а тут он просто валялся под ногами. Обои чем-то перепачканы, даже думать не хочу, чем. На потолке половина лампочек из люстр разбиты. Вонь стоит такая, что газовая атака в сравнении с этим покажется цветочками. Теперь понимаю, почему Ксю так редко приезжала сюда во время учёбы, и почему в школе при первой возможности сбегала к нам домой. Боже, это просто ужасно! Как только её мать прав родительских не лишили?

Стараясь ступать на более-менее чистые участки пола, я пробиралась вглубь квартиры, и лучше обстановка не становилась. Голоса слышались откуда-то справа. Пошла на звуки, да так и застыла в дверном проёме. Посреди кухни стоял небольшой стол, усыпанный пустыми и полупустыми бутылками. На полу валялся мусор и ещё такая же гора бутылок как на столе. Еды было крайне мало, видимо, закусывать здесь не считали нужным. За столом сидели два мужчины и три женщины, одна из которых, видимо и была матерью Ксюши. Самой Юдиной видно не было.

— Это что за краля? — Вусмерть пьяный мужик первым обратил на меня внимание и противно улыбнулся.

Чёрт меня дернул соваться в этот притон одной. Стало не по себе.

— Кто из вас Екатерина Валерьевна? — стараясь, чтобы мой голос не дрожал, спросила я. Понятия не имела, как выглядит это подобие женщины.

— Ну я. А ты кто вообще? — самая непрезентабельная из присутствующих дам подняла на меня свои косые от алкоголя голубые глаза. Вглядевшись, я даже сумела уловить общие черты с матерью Роса, ведь они родные сёстры. Но лишь отдалённо. Зависимость сделала из Екатерины Валерьевны настоящее чудовище.

— Ксюша где? — Церемониться с ней не было ни времени, ни желания. Единственное, чего мне хотелось, знать, что с моей подругой всё в порядке. Ну и ещё поскорее убраться из этой помойки.

— Пошла нам за добавкой, — всё тот же противный мужик снова подал голос. — Доча у тебя молодец, Катюха, никогда мать в беде не оставит, — обратился он уже к матери Ксю.

— И в какой же беде вы оказались на этот раз? Водяра закончилась? Нет денег, чтобы продолжать деградировать? — Меня просто выбешивала эта ситуация. Моя семья была другой, и мне чуждо было происходящее здесь. Мозг никак не мог уложить в голову, что, к сожалению, бывают такие семьи, где родители не просто не любят своих детей, а издеваются над ними. И моя лучшая подруга всю свою жизнь терпела подобное отношение, а я даже не знала, насколько всё плохо!

— Заткни свой рот, сучка, — Екатерина Валерьевна не стеснялась в выражениях. Тогда и мне не стоит.

— Это последний раз, когда ты, тварь, портишь жизнь Ксюше, поняла меня? — внезапно я перешла на «ты», потому что более уважительного отношения эта женщина не заслуживала.

Мне хотелось много чего ещё добавить, но скрипнула входная дверь, и в коридоре появилась Ксю с чёрными пакетами в руках. Нетрудно было догадаться об их содержимом.

— Мила? Что ты тут делаешь? — подруга подбежала ко мне, во взгляде читался немой испуг.

— Мила? Твоя школьная подружка? — Мать Ксю даже из-за стола встала. Слегка пошатываясь, правда.

— Очень неприятно познакомиться, Екатерина Валерьевна, — мерзким тоном произнесла я и вернула своё внимание подруге.

— Пошли отсюда, — заявила я, но Ксю не двигалась с места.

— Значит, ты та самая Мила, которая крутит роман с младшеньким Бертовым, моим племянничком? — Не имела ни малейшего желания продолжать этот разговор, но Юдина старшая была настроена на продолжение беседы.

— Не ваше дело, — огрызнулась я и потянула Ксю за собой. Подруга словно в прострации, последовала за мной. Но голос её матери заставил остановиться посреди коридора.

— А я думала, вы разбежались в разные стороны, когда его папаша отвалил Ксюшеньке гору бабла за это. Что, доча, думала, я не узнаю? — Екатерина Валерьевна скосила взгляд на дочь.

Слова резанули по ушам. Подруга выронила пакеты и бутылки в них, кажется, разбились. А может, это разбилось моё сердце, которое вновь предали.

— Ксю, о чём она говорит? — Я искала в её глазах хоть намёк на то, что Екатерина Валерьевна врёт, специально провоцирует. Но нашла лишь подтверждение гнусных слов.

— У меня не было выхода. — За пеленой собственных слёз я видела, как плачет подруга. Больше у меня не было причин здесь оставаться.

Я пулей вылетела из этого чёрного во всех смыслах места. Единственное, чего мне хотелось — оказаться в родных объятиях и рыдать, рыдать, рыдать.

По дороге к дому позвонила Росу и сбивчиво попросила приехать ко мне как можно скорее. Он, видимо, испугался не на шутку, раз примчался к моему подъезду даже раньше меня.

— Снежинка! — Я практически влетела в него, обвивая руками. — Что случилось?

У меня едва получалось связать пару слов, но я постаралась вложить в них всю суть.

— Ксюша… Твой отец заплатил ей пять лет назад за то, чтобы мы расстались. Она даже не стала это отрицать.

Не знаю, отчего было больнее — от того, что это именно Ксюша разлучила нас, или от того, что ей за это ещё и заплатили.

— Мила, я… Не знаю, что сказать. — Реакция Роса меня удивила. Она ведь его сестра! Подумать только, собственный отец заплатил его двоюродной сестре! Разве это нормально? Тогда почему Бертов так спокоен? Или…

— Ты знал? — догадка сорвалась с губ быстрее, чем я об это подумала. Нет, не может быть.

— Ксю просила не говорить, хотела сама тебе всё рассказать. Она боялась потерять тебя.

Жалкие оправдания посыпались на меня, словно град. Они били точечно и больно. Два предательства за день — это уже слишком. Даже в самых дерьмовых мелодрамах героям дают передышку хотя бы в пару дней, а тут даже пары часов не прошло.

Я оттолкнула Роса от себя, пятясь назад.

— Мила, дай мне всё объяснить. — Бертов протянул ко мне руки, но я отшатнулась от него, как от огня.

— Хватит на сегодня объяснений, — утирая слёзы рукавом блузки осадила я.

— Ты не понимаешь, отец грозился вышвырнуть их из квартиры, неизвестно, где бы оказалась Ксю!

— Ты оправдываешь её? После всего, что она сделала с нами?

— Не она, а мой отец, — твердил Рос, но я не хотела слушать эту чушь.

Да, может, Игорь Сергеевич главное чудовище этой истории, но Юдина пошла на это, сделала выбор, а значит, и она чудовище.

— Слышать ничего не хочу, — мотала я головой.