Чтение онлайн

– Тебе не кажется это странным? – хоть и оценив весь этот блеск и красоту природы, но всё же усомнился Тао в естественности данного явления, однако, увидев то, как Юи с задором пинает небольшой сугроб, даже не обращая внимания на то, что она в неподобающем для зимы наряде, Рен не смог сдержать улыбки умиления от поведения этого «ребёнка».

– Нет! – веселясь и осматривая каждый уголок, который сверкал и манил к себе, резво и восторженно засмеялась Юи. – Деревня Добби – это деревня с аномальным климатом, а это, – она обвела рукой местность, – просто восхитительно! Уууу! – а дальше шатенка неумело, но радостно заскользила по льду озерца то и дело падая, но всё равно не переставая смеяться.

Неожиданный и очень резкий стук сердца заставил Рена вздрогнуть, потом последовал второй, третий и эта динамика испугала Тао настолько, что он сжал рубашку на груди, пытаясь понять, что с ним.

Глядя на то, как она смеётся, как заставляет его самого улыбаться в ответ, отвергая всю свою привычную натуру, Рен пребывал в лёгкой абстракции – всё это так непривычно, но так приятно. Неужели это...?

(Музыка: Super Junior – Mr.Simple (ballad ver.))

«Это она?» – мысленно задаётся вопросом шаман, не находя другого объяснения тому, что заставляет его так себя чувствовать, когда горящие от радости карие глаза блестят не хуже идеально гладкого льда, когда девушка, ведущая себя, как ребёнок, зовёт его присоединиться к безумию, а он хочет лишь одного – подчиниться и, наплевав на всё, разделить её радость. Похоже, это и есть романтика, которую они искали, только вот осознание того, что сотворили её руки друга, чью «магию» Рен всё же узнал, никак не давали покоя его гордости.

«Придётся сказать ему спасибо, – снова усмехнулся про себя Тао, посмотрев назад на аллею прищуренным, но благодарным взглядом, после чего подметил ещё одну очень важную и весьма многозначную вещь: – А лёд тоже может быть романтичным».

Где-то уже достаточно далеко от этого места точно так же считал и парень с севера, который владел по-настоящему красивой магией, заключавшейся не в способности превращать всё в лёд, а в способности дарить настоящую дружбу, которую вслух он, разумеется, никогда не признает, особенно по отношению к главе семьи Тао.

Однако всё равно все знали, что этот человек дорожит своими друзьями и за них готов отдать не только жизнь, но и душу. И одна девушка, которая сейчас шла вместе с ним по дороге, лукаво и игриво поглядывая на него, знала о том, какой это человек на самом деле, лучше всех остальных.

– Ты у меня такой романтичный, – не могла унять своего потрясения Сели, вгоняя мужа в режим отрицателя всего существующего.

– Мне просто надоело ходить за ними, – буркнул северянин, сложа руки на груди и делая вид, что он создал «романтику» только для того, чтобы его дорогая жёнушка, наконец, прекратила шпионить за Реном и Юи, и, наконец, вернулась вместе с ним в деревню. – Тем более я проголодался, – усилив свою непричастную позицию, пожал плечами Юсуи, но в тот же миг прямо перед ним очутилась златовласка, обвившая его шею руками, и, всё также лукаво улыбаясь, произнесла:

– Могу ли я чем-нибудь помочь? – в вопросе, да и в игривом, полным уверенности, взгляде было явно предложение, которое заставило северянина выгнуть брови и сменить отрешённость на лукавство.

– М, вообще-то я имел в виду настоящую еду, – но едва Трей заметил меняющееся выражение лица жены, тут же добавил: – Но твой вариант мне нравится больше, – после чего северянин слился в поцелуе с любимой, с последней здравой мыслью на сегодня: «Придётся сказать ему спасибо».

В тот вечер закат и правда был прекрасен: нежен, спокоен и красив. Но разве можно было его увидеть людям, которые набивали шишки романтики на льду, но всё равно безумно были счастливы? Нет, конечно. Точно также, как и людям, которые не замечают ничего вокруг, кроме тепла и любви друг друга.

Кому нужен этот закат, когда малахитовый взор глаз, так не подходящий под цвета солнечного зарева, устремлён в окно, задернутое шторами, но дающее такую редкую возможность любоваться самой прекрасной тенью девушки, делающей на ночь косичку из своих длинных, тёмных волос.

Или неужели кому-то есть дело до какого-то заката, когда в сердце теплится надежда, а решение остаться в турнире продиктовано тем, что, возможно, следует иметь запасной план по возвращению своей любви, потому что прежний не внушает доверия, да и вообще, глядя на тюрьму заточения с крыши общежития, доводит до ревнивого бешенства.

Комментарий к 121. В поисках романтики. .

====== 122. Игра теней. ======

(Музыка: Fahir Atakoglu – Decision Day (Karar G"un"u))

Треск пламени свечи, которая была всего лишь одной из тысячи, освещавших коридор мрачного особняка, под стать своему владельцу, погрузившемуся своим великолепиям в ужасную тьму ещё пять лет назад, донёсся до слуха парня, который до сего момента мирно спал в богато украшенной комнате, на большой и такой же роскошной кровати с атласными простынями и наволочками.

Это казалось нереальным, – услышать то, что происходит по ту сторону двери в пустом и холодном коридоре – однако это было так. Треск, больше напоминавший клацанье зубов, доносился до слуха молодого аристократа с такой силой, будто поблизости били барабаны, из-за чего он не смог и далее наслаждаться спокойствием своего сна.

Открыв голубые, как омуты, глаза, русоволосый парень, проживший на свете всего четверть века, медленно сел на своей постели и также медленно, с пристальным вниманием, обвёл комнату взглядом, всё ещё слыша непонятные звуки и чувствуя неосязаемую силу притяжения, которая гнала его прочь.

Всё та же обстановка и дизайн его временного «убежища» в Добби Виладж, всё те же стены, что являются его персональной тюрьмой, всё та же кровать, которая...

Неожиданно взгляд парня замирает от понимания того, что он смотрит на пустое место рядом с собой, где должна быть она – девушка, завладевшая его сердцем и разделившая с ним жизнь, когда согласилась стать его женой.

Её не было. Ни в постели, ни в комнате, даже, не выходя на балкон, парень знал, что и там её не будет – её просто не было. А это означало только одно: молодой аристократ попал в самый свой страшный кошмар, в котором все, – теперь уже все – кого он любил, покинули его.

Странно, но несмотря на всю боль, которая неминуемо была обязана появиться, Генрих, а именно так звали «изгнанника из рая», не схватился за голову и не стал крушить обстановку вокруг, проклиная всё на чём стоит мир. Вопреки ожидаемому он, будто во сне, откинул одеяло, укрывавшее его этой ночью, и встал с кровати, ведомый невидимым и непонятным притяжением.

Открыв дверь комнаты, он посмотрел сначала налево, потом направо, и это привело к тому, что парень заметил именно ту свечу, которая издавала треск, похожий на клацанье зубов шакалов или же койотов. Медленно, очень медленно, Шварц подошёл к манящему, несмотря на подозрительность, объекту, и лишь убедился в том, что ему это не кажется, а свеча действительно горит, отличаясь от всех, чёрным пламенем, которое поедает парафин быстрее, чем другой – обычный огонь.

Но неожиданно не только едва уловимый шорох, но и пробежавшая позади тень, слетевшая по изогнутой лестнице на первый этаж, заставила парня резко обернуться, когда он заметил боковым зрением чьё-то движение.

Бросив ещё раз короткий и опасливый взгляд на свечу с чёрным пламенем, которая как будто олицетворяла его собственную жизнь, догорающую быстрее, чем у остальных, Генрих неспешным и очень аккуратным шагом пошёл по коридору к лестнице, приведшей его в большой парадный холл, который имел потолки высотой в два этажа и куполообразные своды, имеющие невероятной красоты росписи.