Чтение онлайн

Долгий, визгливый, какой-то очень телесный смех донесся с этажа, прямо над ними. Они оба взглянули на потолок и поняли, что дортуарные девицы, как обычно, обмениваются анекдотами от ВВС, требовавшими, чтобы слушатели были весело пьяны — либо от алкоголя, либо от крайней юности, — только это могло придать таким анекдотам хоть какую-то остроту.

В зал вошла Грегги и, направляясь к Джоанне с Николасом, возвела взор наверх, к смеху.

— Чем скорее эта дортуарная публика повыходит замуж и покинет клуб, — сказала она, — тем будет лучше. Я никогда еще, за все годы моего пребывания здесь, не наблюдала такой вульгарной дортуарной публики. Ни у кого из них умственных способностей нет ни на грош.

Подошла Колли и села рядом с Николасом. Грегги сообщила ей:

— Я сказала, что этим дортуарным девицам надо поскорее повыходить замуж и покинуть клуб.

Таково же на самом деле было и мнение Колли. Однако она всегда — из принципа — выступала против Грегги; более того, она считала, что противоречие помогает строить беседу.

— Зачем это им замуж выходить? — возразила она. — Пусть наслаждаются жизнью, пока молоды.

— Им надо выйти замуж, чтобы они могли по-настоящему наслаждаться, — вступил в беседу Николас. — Я говорю о сексе.

Джоанна покраснела.

— Нужно много секса, — добавил Николас. — Каждую ночь — в течение месяца. Затем — через ночь в течение двух месяцев. Затем — три раза в неделю в течение года. После этого — раз в неделю.

Он налаживал магнитофон, и слова его были легки, как воздух.

— Если вы пытаетесь нас шокировать, молодой человек, у вас не выйдет, — заявила Грегги, окидывая довольным взглядом четыре стены, не привыкшие к таким речам, поскольку все-таки это был общественный рекреационный зал.

— Но я шокирована, — призналась Джоанна. Она устремила на Николаса изучающе-извиняющийся взгляд.

Колли не была уверена, какую позицию ей следует занять. Ее пальцы разомкнули пряжку сумочки и снова ее защелкнули, затем сыграли безмолвное там-там-там на потертой, туго натянутой коже ее боков. Потом Колли сказала:

— Он не пытается нас шокировать. Он просто очень реалистичен. Если ты возрастаешь в милости Господней — а я могла бы зайти так далеко, что сказала бы: когда ты возросла в милости Господней, — ты можешь принять реализм, секс и все прочее просто походя.

Николас просиял и подарил ей за это взгляд, полный любви.

Колли издала смущенный полукашель, полусмешок, поняв, что ее откровенность имела успех и поощряется. Почувствовав себя очень современной, она возбужденно продолжала:

— Просто вопрос в том, что если у тебя чего-то никогда не было, то ты и не испытываешь недостатка в этом. Вот и все.

Грегги приняла озадаченный вид, будто искренне не могла понять, о чем это Колли толкует. После тридцати лет враждебного партнерства с Колли она, вне всякого сомнения, прекрасно знала, что у той вошло в привычку пропускать несколько ступеней в логической последовательности мыслей и произносить, по-видимости, не связанные меж собой утверждения, особенно когда ее приводил в замешательство незнакомый сюжет или присутствие какого-нибудь мужчины.

— Что ты такое имеешь в виду? — спросила Грегги. — Что это такое — «Вопрос в том, что если у тебя чего-то никогда не было, то ты и не испытываешь недостатка в этом»?

— Это секс, разумеется, — ответила Колли; голос ее звучал необычно громко из-за напряжения, которого требовал необычный сюжет. — Мы ведь обсуждали секс и замужество. Но если у тебя этого никогда не было, ты и не испытываешь недостатка в этом.

Джоанна смотрела на двух взволнованных женщин с кротким сочувствием. В глазах Николаса она выглядела еще мощнее в той кротости, с какой она взирала на соперничество Грегги и Колли, сдержать которое сейчас не могло бы ничто на свете.

— Что ты имеешь в виду, Колли? — спросила Грегги. — Ты совершенно не права, Колли. Человек испытывает недостаток в сексе. Тело живет своей собственной жизнью. Мы испытываем недостаток в том, чего никогда не имели, и ты, и я. Биологически. Спроси у Зигмунда Фрейда. Это открывается нам в наших снах. Отсутствие прикосновений теплого тела по ночам, отсутствие…

— Минуточку, — произнес Николас, подняв ладонь и требуя тишины: он сделал вид, что настраивает незаряженный магнитофон. Было видно, что обе женщины, раз начав, ни перед чем уже не остановятся.

— Откройте дверь, будьте добры! — раздался из-за двери голос ректора.

Прежде чем Николас успел вскочить и броситься открывать дверь, она ухитрилась каким-то искусным маневром, при помощи руки и ноги, словно умелая горничная, распахнуть дверь.

— Видение райского блаженства не кажется мне адекватной компенсацией того, чего нам недостает, — заключила Грегги, нанося персональный удар по религиозности Колли.

Когда разливали кофе и девицы заполняли рекреационный зал, появилась Джейн. Освеженная телефонным разговором с Тилли и ощущая, что вроде бы получила отпущение грехов, она протянула Николасу результат своей мыслительной деятельности — «письмо» от Чарлза Моргана. Николас взялся его читать, но тут ему вручили чашку кофе. Беря ее, он плеснул немного кофе на письмо.

— Ох, вы его испортили! — воскликнула Джейн. — Мне придется все писать заново!

— Так оно будет выглядеть еще достовернее, — заверил ее Николас. — Естественно: я получаю письмо от Чарлза Моргана, сообщающего мне, что я — гений, я провожу много времени, читая и перечитывая это письмо, в результате чего письмо выглядит несколько потрепанным. А теперь скажите мне, вы уверены, что имя Чарлза Моргана произведет большое впечатление на Джорджа?

— Очень, — ответила Джейн.

— Что вы хотите этим сказать? Что вы очень уверены или что оно произведет очень большое впечатление на Джорджа?

— Я имела в виду и то и другое.

— Будь я на месте Джорджа, оно меня смутило бы.

Вскоре началось чтение «Гибели „Германии“». Джоанна стояла с книгой в руках.

— Чтобы никакого «тиха» ни от кого — произнесла ректор, желая сказать «никакого звука». — Никакого «тиха», — повторила она. — Потому что этот аппарат мистера Фаррингдона, очевидно, записывает даже падение булавки.

Одна из дортуарных девиц, поднимавшая спустившуюся на чулке петлю, немедленно уронила иглу на паркетный пол, наклонилась и подобрала ее. Другая дортуарная девица фыркнула от сдерживаемого смеха, заметив это. В остальном же зал затих, слышалось только слабое шуршание аппарата, ожидающего Джоанну.

Панический вопль, раздавшийся с верхнего этажа, пронзил все здание клуба насквозь, когда Джейн вернулась туда перед вечером в пятницу, двадцать седьмого июля. Она рано ушла из издательства, чтобы встретиться в клубе с Тилли. У Джейн не возникло мысли, что панический вопль может означать что-то особенное. Она преодолевала последний пролет лестницы. Тут послышался еще более пронзительный вопль, сопровождающийся другими взволнованными голосами. Панические вопли в здании клуба вполне могли быть вызваны «поехавшим» чулком или особенно смешной шуткой.