Чтение онлайн

– Полковой комиссар приказал броском пересечь открытое пространство – доложил он. – Правильно броском пересечь – подтвердил комиссар. – А почему не пустили боковое охранение – так же равнодушно поинтересовался я.

– Вы не пустили боковое охранение ? – удивился комиссар. – Как же так: ладно я штабной работник, но вы же боевой командир ! Вот сука - как играет, когда на кону стоит его жизнь. Станиславский бы закричал – верю, верю и еще захлопал бы в ладоши… Капитан побледнел. Да за такой ляп в условиях военного времени стреляют сразу – такие дураки армии не нужны… Я знал, что на поле есть раненые, им нужна моя помощь, но здесь сейчас была ситуация, важнее нескольких жизней. Здесь была ТВАРЬ, которую надо уничтожить во что бы то ни стало, иначе из за такого погибнут тысячи, десятки тысяч !

– Кто командует группой. – комиссар учуял опасность вопросов. – Формально я, как старший по званию, но в военных вопросах я полностью полагался на решения капитана. Я повернулся к капитану. Беспомощность, боль и детская обида застыли в его глазах. – Капитан, кто отдавал приказы о начале движения, остановке, направлению и расположению колонны ? – Товарищ полковой комиссар – с отчаянной решимостью выдохнул Синицин. Не врет – с удовольствием прочитал я.

– Лейтенант – бросил я не глядя Завьялову. – Слушаю командир. – Этого – я кивнул на комиссара – арестовать, оружие отобрать. Отвечаешь за него. При попытке к бегству – стрелять на поражение без предупреждения. – Принято командир. Комиссар что то закричал, но я позвал за собой капитана. – Идемте, посмотрим раненых… Раненых было много – и старых и новых – двадцать восемь человек, но тяжелых только четверо. Синицин посмотрел виновато – пятерых похоронили утром. Этих боюсь не довезем… До линии фронта далеко ? – с надеждой спросил он: раз разведка, значит свои близко. – Километров двести пятьдесят – триста с утра было. Сейчас уже больше – буднично ответил я. Капитан опал, как лист под холодным ветром. – А как же… Значит так. Сейчас подойдут мои люди, которые спасли вас от засады: впереди, скорее всего стояли пулеметы, слева тоже, справа бронетранспортер.

…Группа один доложите… Группа один – все в норме, убитых и раненых нет. – Заберите пулеметы и по опушке ко мне. …Группа два –что у вас. Группа два – все чисто, потерь нет. Мы тут пока вызова ждали, пошарили по кустам... – заинтриговал "ЗЯМА".
– И… - Два грузовых Опеля и минометы четыре штуки. – Грузи их, пулеметы и сюда. – Значит так капитан – сейчас подкатит пара грузовиков, туда набить людей как можно больше. Остальные, самые здоровые пойдут пешком с моими людьми. Раненых в броник – я сейчас подгоню. Комиссара посадишь с собой в кабину, головой за него отвечаешь. Из леса стала осторожно выходить первая группа, а из за деревьев противоположной стороны луга показались грузовики. Я побежал в лес, спихнул с сидений водителя с унтером, выволок за ноги солдат из кузова, вытер кровь чьим то мундиром и погнал Ганомаг между деревьями к стоянке бойцов. Подьехал, вылез из броника. – Командиру, как всегда – самое лучшее – пошутил подьехавший Сергей. – Да и вы тоже не зря сходили – похвалил я его.

– Так – все раненые построиться. Отобрал среди них самых плохих – вы сядете вон там под деревом и будете ждать меня, я за вами приеду. Не сомневайтесь. Достал из разгрузки рацию. – Военврач – срочно готовьтесь к операциям – у нас четыре тяжелых и двенадцать средних. Переключился на хозяйственника – Степаныч бери всех и ставь две восьмиместных палатки рядом с медблоком. Шестнадцать раскладушек. – Сколько наших - взволнованно спросил он. – Все наши, в смысле советские… В каждый грузовик набилось стоя по сорок человек. Грузовики медленно, не спеша тронулись в дорогу. В каждую группу добавилось человек по двадцать. Кроме оставшихся двенадцати раненых я погрузил в Ганомаг четырех тяжелых и еще девяти приказал следовать за машиной. Отьехав метров на сто остановился. Посадил трех подошедших в кабину, шестерых посадил по бортам, двоих тяжелых положил на колени к сидящим, двоих на пол и приказал крепко держать. Лейтенант пропустил трос под днищем, одну ручку дал мне, держа вторую залез на борт и протянул мне руку. Я ухватил его за руку и прыгнул прямо к мед отсеку. Выгрузив тяжелых и раненых, по по-тихонечку выехал с базы. Прыжок, загрузка и прыжок в расположение для »гостей». Всем раненым внушил – долго ехали… Медики занялись ранеными, сначала тяжелыми. Через час прибежала медсестра Наташа:

– Товарищ командир, там вас военврач ЗОВЕТ ! Что еще – чертыхнулся я про себя. Откинув полог зашел в операционную. – Товарищ командир… Алекс… Саша… Я… не могу… я… ничего не смогу… Отставить сопли ! Четко и ясно – в чем дело ? – Я не смогу ничего сделать… Там такое… Сбоку появилась Олеся – товарищ командир – с такими ранениями только в Москву, да и там не каждый возьмется, я знаю…

– Так - показывайте. Ольга бессильно опустилась на стул, слезы текли по лицу. Олеся подошла к одному: проникающее в живот. Осколок все разорвал. У этого пуля проникла в легкие. Легочное кровотечение, остановить невозможно. У этого – разорвана артерия на бедре. Пока нога перетянута, но скоро пойдет омертвление. Ясно.

– Наташа сбегай ко мне в землянку, слева у стены металлическая белая блестящая коробка. Пулей сюда. Та вылетела из палатки. – Вы, раненого с легким на стол, быстро. У Олеси расширились зрачки.
– ЧТО ГЛУХИЕ - Я ЧТО СКАЗАЛ ! Все подскочили и понесли раненого на стол. Я скинул камуфляж, помыл руки и натянул перчатки.

– Ольга: горячий кофе должен быть готов по моей просьбе. Держать кипяток под рукой, ясно ? Она кивнула головой. – А теперь все вон отсюда… Разрезал гимнастерку, запустил в тело реаниматоров, одновременно контролируя его состояние. Разрезал бинты на груди и из пулевого отверстия медленно стала выползать пуля. Подхватив ее пинцетом бросил в тазик с тряпками и бинтами. Минут пять вытирал вылезающие из раны сгустки, хлопья слизи. Наконец все кончилось, рана стянулась до прочного рубца. Всем назад – вернул реаниматоров через руку. Туго забинтовал грудь. Стянул перчатки и открыв контейнер достал две плитки. Они провалились в меня как ведро в колодец. Я убрал раненого на лежанку и переложил второго, с ранением в живот. После шоколада стало немного полегче. С этим пришлось повозиться. Я не торопился, помня случай с цыганом, да и работенки было побольше: кроме сшивания разорванных кишок и сосудов пришлось реаниматорам убирать всякую дрянь и укладывать кишки, как создатель завещал. Наконец закончил и с ним. Присел без сил прямо на пол.

– Где мое кофе - как показалось мне закричал я. Девчонки ворвались в палатку и замерли глядя на меня. Знаю, краше в гроб кладут – подумал я а сам произнес – Устал немного. Ольга – поишь кофе, только осторожно, он горячий. Олеся: кормишь шоколадом – он в том блестящем ящике. Остальные, пожалуйста, переложите раненого со стола на койку и поменяйте простыню на столе. Все, хватит - сказал я выпив чашку кофе и съев две шоколадки.
– Выходим все… С бедром было проще всего – всего то сшить артерию, да разогнать застоявшуюся кровь. Вышел из мед блока на свежий воздух. На меня уставились десятки глаз.
– Все в норме. Девушки переложите раненого. Остальное доделаете сами. Меня до утра не будить ! Но если что – будите. И устало побрел к себе…

Командир, уже утро - ты просил разбудить – осторожно тормошил меня Сергей. – Все, все – уже проснулся. – Ну почему я не такой как ты? Девчонки там щебечут: ах командир такой, ах командир сякой…А на меня ноль внимания, будто и нет меня – изливал свое горе бедолага. – Книжки надо было умные читать…Вот ты какую последнюю книгу читал?
– Коричневую – гордо ответил Сергей и рассмеялся – знаем мы этот подкол… Но ты молодец, без дураков. Я счастлив, что служу под твоим началом… - А уж как я счастлив… Мы расхохотались – много ли надо мужчине для счастья ?... Вышел из землянки и направился к медблоку. Откинул полог и зашел внутрь. Девушки хлопотали по хозяйству.

– Ну что у нас тут ? – бодро поинтересовался я. – Все в порядке, происшествий нет – доложила радостно Ольга. Сбоку нарисовалась Олеся. – Товарищ командир – это невероятно ! Я вами восхищена и потрясена ! Если вам что то будет нужно…вы только скажите... Ольга сразу же напряглась. Рядом с Олесей она явно проигрывала. Я глянул на Ольгу, внимательно, посмотрел Олесю, что Ольге явно не понравилось, а Олеся прямо расцвела и улыбнувшись самой ласковой своей улыбкой почти пропел: Олеся ты прелесть, но я однолюб и пока моя женщина меня любит и верна мне – я люблю ее и верен только ей ! Олеся – прелесть стойко выдержала удар и чарующим голосом проворковала – Завидую, но не теряю надежды… Если что, вы только намекните… Я подарил ей улыбку и повернулся к Ольге:

– Как там наш партизан ? Нормально, еще полежать… - и осеклась. – Когда выписывать ? – умнеет девочка, это хорошо. – Через час я за ним зайду, сделайте ему новую повязку и приготовьте пару – тройку бинтов для перевязки там…

Зашел к Степанычу. – Старшина собери в сидор килограмм пять сахару, столько же соли, пачек пять чаю, спичек коробок десять, ниток белых, черных, зеленых и красных шестерок и десяток по пять катушек, плиток десять шоколада простого. Да, «Вальтер» в кобуре, тридцать патронов к нему и два автомата немецких с шестью магазинами и сто патронов к каждому россыпью. Я зайду через полчаса. Зашел к командирам в палатку, присел за стол. Они тут же подсели ко мне.