Чтение онлайн

Я пересчитывал их снова и снова, используя в качестве попытки успокоить дыхание, прежде чем броситься под холодный душ.

— Тогда ты помнишь, что сам выложил целый список аргументов, почему брак — отличная идея, — говорит она.

Ее голос наполнен раздражением.

Да, и я надеялся, что она этого не вспомнит.

— Ну, вариантов аннулирования не так уж и много, — резко бросаю я.

— Остается мошенничество.

Брошенный ею взгляд полон недоверия.

Эмоции настолько искренни, что я сразу понимаю — она не планировала этот брак. Это не какая-то игра в стиле Коннованов.

Я выдыхаю, даже не осознавая, что задерживал дыхание.

— Да, но доказать факт мошенничества практически невозможно.

— Практически невозможно — не значит невозможно.

— Если попытаешься заявить, что брак недействителен, поскольку я солгал, введя тебя в заблуждение, — жестче говорю я, — я буду бороться по каждому пункту. Это станет достоянием общественности.

Ее дыхание сбивается.

— Отлично. Тогда это не мошенничество.

— Не мошенничество.

— Значит, остается только один вариант, — говорит она. — Аннулирование брака на основании «отсутствия понимания5».

— Да. Тоже не самый лучший вариант.

Ее голос становится задумчивым.

— Не знаю. Я все утро изучала прецеденты6. Такое случалось.

— Придется доказать, что у нас не было соответствующего понимания. Во всяком случае, следовало пройти тест на алкоголь перед тем, как пойти спать, если мы хотим использовать это.

— Мы были пьяны. Наверняка найдутся люди, которые нас видели, — говорит она, протягивая руку и начиная считать. — Камеры в вестибюле «Белладжио». Камеры в «баре». Камеры снаружи часовни. Бармен, работавший в ту ночь. Мы могли бы выдвинуть веское доказательство. Отправить нескольких наших людей в Вегас и попросить покопаться в произошедшем.

— Верно, — говорю я. — Но я думал, ты хочешь сохранить все в тайне.

— Хочу, — шипит она. — Конечно, хочу. Но есть ли у тебя идея получше?

Я криво улыбаюсь ей.

— Пока смерть не разлучит нас, принцесса?

— Боже, ты такой раздражающий.

— Может быть, — говорю я. — Но я тебе понадоблюсь, если планируешь провернуть это. Хочешь, чтобы я поставил свою подпись над этой небольшой линией7?

Она останавливается посреди оживленной нью-йоркской улицы. Во всяком случае, это указывает на то, что Конни расстроена.

— Ты не станешь этого делать.

— Делать что? — спрашиваю я.

Она указывает на меня пальцем.

— Заниматься вымогательством. Вот почему ты пошел на это? Чтобы иметь надо мной власть?

Я небрежно смахиваю с плеча несуществующую пылинку.

— Ты параноик. Следует поговорить об этом с кем-нибудь.

— Я просто знаю, как работает «Томпсон Интерпрайзес», — говорит она. — Как работаешь ты.

— Ты четвертый бизнес-конкурент, на котором я тайно женился и вымогал деньги. По крайней мере, в этом году. Ты права.

— Габриэль, — она произносит мое имя так, словно это какое-то ругательство.

Я киваю.

— Это я.

— Будь серьезен, — снова говорит Конни и тянет меня за собой, чтобы продолжить идти. Ее макушка достает мне до подбородка. На самом деле, это идеальная разница в росте. Во многих отношениях. И подходит для многих… вещей.

Двадцать одна веснушка. Именно столько я насчитал.

— Я серьезен, — говорю ей. — В качестве аргумента можем выдвинуть об отсутствии понимания. Необходимо подкрепить его чем-нибудь, но уверен, мы сможем это сделать. Представим его вместе перед судьей из Невады. Но, — говорю я, хватая ее за локоть, чтобы притянуть ближе к себе, — ты правда думаешь, что произошедшее останется в тайне?

— Должно, — яростно отвечает она.

— Если ты готова попытаться подкупить должностное лицо…

— Произошедшее должно остаться в тайне, — повторяет она, пытаясь одернуть локоть. Я отпустил ее. — Это не может всплыть наружу. Просто не может.

— Знаю, — горько отвечаю я. — Уж поверь.

— Тогда я начну работать над делом об аннулировании брака. Вместе рассмотрим его, когда все будет готово.

— Хорошо.

— Отлично.

В ее глазах сквозит недоверие.

Я смотрю на Конни с самым нейтральным выражением лица, на которое только способен. Раздражать ее, даже сейчас, — практически инстинкт.

— Держи все в тайне, — предупреждает она.

— Я сделаю это, если поступишь аналогично.

— Если смогу, я унесу произошедшее с собой в могилу, — она делает шаг к бордюру и поднимает руку, чтобы поймать такси. — Я свяжусь с тобой, когда дело об аннулировании будет готово.

Меня раздражает то, что она думает, словно справится с этим сама. Как будто я не изучал варианты в течение последних двадцати четырех часов.

— Жди с нетерпением, — саркастически отвечаю я, засовывая руки в карманы. — Любая оценка ниже «пяти» будет автоматическим провалом.

Как одно из старых заданий на юридическом факультете.

Такси замедляется, и Конни открывает дверь. Она бросает на меня последний уничижительный взгляд.

— Пока, Томпсон.

Я поднимаю бровь.

— Наслаждайся нашим медовым месяцем, принцесса.

Она ныряет в такси, не удостоив меня ни ответом, ни еще одним взглядом. Такси мчится прочь, а я продолжаю идти, зная, что появлюсь на встрече слишком рано.

Но такое ощущение, что я уже опоздал во всем остальном.

Я сижу, вытянувшись по струнке, за столом. Он стеклянный, и блестящая поверхность отражает весенний солнечный свет, льющийся сквозь окно офиса. Но прекрасная погода ничуть не улучшает настроение мужчины, который мерит шагами пространство перед мной.

От Алека, словно от раскаленного факела, исходит жар гнева.

Мой старший брат в течение последних нескольких лет является генеральным директором «Контрон». Он подчиняется совету, а совет — отцу, и ни один из них не потерпит неудач.