Чтение онлайн

Отец получил комнату в заводском поселке. Мы съехали, но я не забыл Настю. Если случалось проходить мимо Саларьева, заглядывал. Мы садились пить чай, Настя рассказывала. Васенька пришел из заключения, женился, на заводе работает в Баковке. А Шурка -- сидит. В армию его не взяли, дали отсрочку из-за шумов в сердце. Он устроился слесарем в автобусный парк. Так многие делали из деревенских: дорога выходила бесплатная. По воскресеньям стали к нему приезжать дружки из Москвы, играли в футбол, выпивали и по девкам. Один раз у них вышла драка с румянцевскими, одного убили ножом. Все были пьяные без памяти, но кто-то показал на Шурку. Ему дали восемь лет, прочим драчунам по четыре. Сколько их было таких подмосковных историй. Не успел в армию -угодил в тюрьму.

Прошло еще несколько лет. Попав в Саларьево, я завернул к кузнецовскому дому, а дверь забита досками накрест. Я толкнулся к соседке. Она узнала, в дом впустила и заговорила охотливо: Померла Настя, летошный год после Троицы померла. Пришла с автобуса, только на крыльцо, тут ее схватило. Такая, знаешь, несчастливая болезнь.
– - Инфаркт, что ли? (У меня слово было на языке, двумя месяцами раньше от этого умерла мама).
– - Во-во, нефарт, так и сказали. Я толком сама не знаю, что такое.
– - Разрыв сердца.
– - И то правда. Ей помогли в дом взойти, уложили, а утром заглянули: она лежит холодная, царствие небесное.
– - Кто хоронил-то, Василий?
– - Неужели! Энтот узнал, председатель прежний, Дворкин, он в Кунцеве должность получил. Приехал, все устроил. Ее на колхозный счет похоронили, как она больше всех трудодней вырабатывала. Ты тоже скажешь: Васька. Он на похороны еле поспел.

Я вышел на улицу. Палисадник кузнецовского дома был весь в зелени. День выдался хороший, по-майскому ясный. Дом стоял стройный, ладный. Все еще лучший дом на все Саларьево.

26 июля 1987г.
– - 14 февраля 1991г, Нью-Йорк.