Чтение онлайн

Меня беспокоит мысль, что я даром получил книгу.

В окрестностях св. Иордана был отшельник по имени Феодор. Однажды он пришел ко мне в келью и обратился со словами: «Сделай милость, авва Иоанн, поищи мне книгу, содержащую весь Новый Завет». Расспросив, я узнал, что авва Петр, бывший потом епископом в Халкидоне, имеет книгу. Прихожу к нему и спрашиваю его о книге. Он показал мне Новый Завет на прекрасном пергаменте. «Сколько стоит?» — спрашиваю. «Три номисмы, — говорит авва. — Но ты сам что ли желаешь купить или другой кто-нибудь?» «Нет, отче! Отшельник желает иметь ее» «Если отшельник, — говорит авва Петр, — то возьми ее даром, Возьми вот и три номисмы. Если книга понравится ему, пусть возьмет. Если же не понравится, то купи ему на эти деньги, какую он пожелает» Взяв книгу, я отнес ее отшельнику. Тот получил книгу и удалился пустыню. Прошло два месяца, и отшельник снова пришел ко мне. «Знаешь, авва Иоанн, меня беспокоит мысль, что я даром получил книгу» «Не беспокойся, — говорю ему. — Авва Петр богат и добр. Он рад этому» «Да я-то не успокоюсь, пока не заплачу» «Но имеешь ли ты деньги?» — спрашиваю его. «Нет, — отвечал отшельник. — Но ты дай мне надеть власяницу». Отшельник был наг. Я дал ему власяницу и старый головной покров, и он, уйдя, нанялся работать при озере, которое устраивал на Синае патриарх Иерусалимский Иоанн. Получая ежедневно плату в пять фолер, он ходил в лавру Илиотскую близ меня и ел только по десяти волчьих бобов, несмотря на то, что трудился целый день. Когда из получаемой платы у него составилась сумма в три номисмы, он сказал мне: «Возьми деньги и отдай за книгу. Если же не пожелает, возврати книгу». Я пошел и рассказал авве Петру. Тот не хотел брать ни денег, ни книги. Однако я уговорил его взять деньги и не отвергать труда отшельника. Возвратившись, я снова вручил книгу отшельнику, и он с радостью удалился в пустыню.

Благодарим всемилостивого Бога, наказавшего нас.

Вместе с братом моим Софронием пришли в монастырь Евнухов, что близ св. Иордана. Там пресвитер монастыря авва Николай рассказывал нам. На его родине (он был из Ликии) есть женский монастырь, в котором живут около сорока дев. Пять из них задумали бежать ночью из монастыря и избрать себе мужей. Однажды, когда все монастырки заснули те взяли одежды и собрались бежать, но все пять вдруг подпали действию диавола. Вследствие этого им не пришлось бежать из монастыря, напротив, вознося благодарность Богу, они исповедали свое прегрешение: «Благодарим всемилостивого Бога, наказавшего нас, чтобы не погибнуть душам нашим».

Перестань грешить!

Авва Иоанн, пресвитер монастыря Евнухов, передал нам слышанное им от отшельника аввы Сизинния: «Однажды ко мне в пещеру, что близ Иордана, пришла сарацинка. Я пел в это время третий час. Войдя в пещеру, она разделась донага и легла передо мною. Я, однако, не смутился, но продолжал совершать правило со всем спокойствием и со страхом Божиим. Окончив молитву, говорю ей по-сирийски: «Встань. Я поговорю с тобой и тогда сделаю для тебя, что тебе нужно». Она встала. «Христианка ты или язычница?» — спрашиваю ее. «Христианка» «Что ж, разве ты не знаешь, что за блуд будет наказание?» «Да, знаю» «Зачем же ты ищешь блуда?» «Я голодна» «Перестань грешить и приходи ко мне ежедневно. Я буду делиться с тобою тем, что Бог пошлет» С того дня она приходила ко мне ежедневно, и я давал ей пищу что Бог посылал, до тех пор, пока не ушел из той местности».

Помолись обо мне!

В другой раз рассказывал мне авва Иоанн: «Когда я был еще молод, явилось у меня сильное желание сходить к великим и славным старцам, чтобы принять от них благословение и получить духовное назидание. Я слышал об авве Каллинике, который жил в затворе в монастыре аввы Саввы. Попросив одного из приближенных, чтобы он привел меня к нему, я отправился. Брат, взявшийся представить меня, посадил меня у окна, а сам долго с ним разговаривал. Я в это время размышлял сам в себе: старец никогда не видал меня и не окажет мне благосклонного приема. Отойдя от окна, брат велел мне подойти, поклониться старцу и принять от него благословение, при этом сказал старцу: «Помолись, отче, о рабе твоем сем, он в первый раз пришел сюда». «А я все-таки знаю его, чадо мое. Двадцать дней тому назад ходил к св. Иордану. Он встретился со мною на пути и сказал мне: «Помолись обо мне». Я спросил его: «Как тебе имя?» Он отвечал: «Иоанн». Вот с тех пор я и знаю его. Услышав это, я понял, что в тот момент, когда я решился идти к нему, Бог открыл ему мое имя и кто я».

Мы окрестили его в Иордане.

Вот еще рассказ того же старца. «Когда отшельник авва Сергий, покинув Синай, жил в Руве, прислал сюда, в монастырь, одного молодого инока, чтобы его окрестили. Когда мы спрашивали, зачем ему креститься, слуга аввы Сергия — тоже авва Сергий — сказал нам: «Он пришел к нам, чтобы жить вместе с нами в пустыне. Я как слуга его принял и сперва долго его уговаривал, чтобы он сначала испытал себя, способен ли он к такому образу жизни. Узнав о его твердой решимости, я на другой день привел его к старцу. Лишь только старец увидал его, прежде чем я вымолвил слово, сказал мне: «Чего желает этот брат?» «Он просит позволения остаться с нами» «Поверь мне, брат, он еще не крещен. Отведи его в монастырь Евнухов, чтобы его окрестили во св. Иордане» Пораженный этими словами, я стал расспрашивать пришедшего брата, кто он и откуда. Он отвечал мне, что пришел с Запада, что родители его были язычники, и он сам не знает, крещен он или нет. Тогда, огласив его, мы окрестили его в Иордане. И он остался в монастыре, благодаря Бога».

Я видел на нем омофор, а в руках — Евангелие!

Об этом же отшельнике авве Сергии ученик его авва Сергий армянин рассказывал нам: «Авва Григорий, бывший настоятелем лавры Фаранской, много докучал мне просьбами, чтобы я привел его к старцу. Однажды я решил исполнить его просьбу. Старец в то время находился в окрестностях Мертвого моря. Увидав авву Григория, старец любовно облобызал его и, принеся воды, омыл ему ноги. Весь тот день он беседовал с гостем о пользе душевной, а на другой день отпустил его. По уходе аввы Григория я говорю старцу: «Знаешь ли, отче? Я очень смутился. Сколько епископов, пресвитеров и многих других я приводил к тебе, и ты никогда никому не омывал ног, кроме одного аввы Григория». «Чадо! Кто такой авва Григорий, я не знаю, — отвечал старец. — Знаю только то, что я принимал в своей пещере патриарха. Я видел на нем омофор, а в руках св. Евангелие». Так и случилось. Спустя шесть лет Бог удостоил авву Григория сделаться патриархом в Феополе, как предвидел старец».

Некоторые из старцев рассказывали об авве Григории, патриархе Феопольском, что он особенно отличался добродетелями милостыни, непамятозлобия и даром слез. У него было великое сострадание к грешникам. Все это часто мы испытываем на себе самих.

Переношу зной, чтобы избежать огня вечного.

Один брат посетил авву Олимпия в лавре аввы Герасима, что близ св. Иордана. «Как можешь ты переносить столь сильный зной и такое множество насекомых?» — спросил брат старца. «Я терплю насекомых (скнипы), чтобы избежать неусыпающего червя, равным образом переношу и зной, боясь огня вечного. Все это временно, а то — не имеет конца».

Очень скучаю!

Другой брат пришел однажды в лавру аввы Герасима к игумену авве Александру. «Авва, — сказал гость, — я желаю удалиться из своего настоящего местопребывания, потому что очень скучаю». «Верный знак, — отвечал авва Александр, — что ты вовсе не думаешь ни о вечных мучениях, ни о Царстве Небесном. Иначе тебе не было бы скучно».

Он всех назидал своей жизнью.

По прибытии в Фиваиду мы пришли в город Антиноэ к софисту Фивамону, ради пользы душевной. Он рассказал нам. В области города Гермополиса был один разбойник по имени Давид. Он многих ограбил, совершил много убийств, словом сказать — сделал столько зла, как никто. Однажды, занимаясь разбоем, он находился на горе вместе со своей шайкой человек в тридцать. Тут он пришел в себя и стал сокрушаться о совершенных им злодеяниях. Бросив свою шайку, он пришел в монастырь и постучался в ворота. Вышел привратник. «Что тебе нужно?» — спросил он его. «Хочу сделаться иноком», — отвечал атаман. Привратник пошел и доложил авве. Авва вышел и увидал, что пред ним — старик. «Как ты будешь жить здесь? — спросил авва. — Здесь братия пребывают в великом труде, в великом подвиге. А ты всю жизнь прожил не так. Где ж тебе выдержать монастырское правило!» «Нет, я все буду исполнять, — упрашивал тот, — только прими меня» Но старец оставался непреклонен. «Не можешь исполнить!» — говорил. «Ну, так знай! — воскликнул атаман, — что я — Давид, атаман разбойников, и пришел сюда ради того, чтобы оплакать свои прежние грехи. Если ты не примешь меня, клянусь Живущим на небесах, что я вернусь к старому промыслу, приведу сюда мою шайку, всех вас перебью и сотру с лица земли монастырь ваш!» Услышав это, старец ввел его в монастырь, постриг и облек в иноческую одежду. И, начав подвизаться, он превзошел всех воздержанием, послушанием и смиренномудрием, а в монастыре было около семидесяти иноков. Он всех назидал своей жизнью, всем служил примером. Однажды он сидел в своей келье, и ему предстал ангел Господень. «Давид, Давид, Господь Бог простил тебе грехи твои, и отселе ты будешь совершать знамения» «Не могу поверить, — отвечал он ангелу, — что в столь короткое время я заслужил прощение моих грехов, которые многочисленнее песка морского» «Если я не пощадил Захария, не поверившего мне, когда я возвестил ему о рождении сына, но связал язык его в наказание за неверие словам моим, — пощажу ли тебя? — сказал ангел. — Отныне ты лишен будешь дара слова…» «Как!? Когда я был в мире и совершал безбожные дела и кровопролитие, — вскричал Давид, бросившись к ногам ангела, — я мог говорить, а теперь, желая служить Богу и возносить Ему хвалу, теперь ли свяжешь мой язык?!» «Ты не будешь лишен дара слова во время Божественной службы, а во все остальное время будешь молчать навсегда!» Так и было. И много знамений явил Бог через него. Он пел псалмы, но других речей — ни длинных, ни кратких — никто не слыхал от него. Тот, кто рассказал нам это, прибавил, что ему часто приходилось видеть его. И за это он прославлял Бога.

О, если бы люди имели такое стремление к добру, какое имеют ко злу!

Один брат поучал братию в Кельях. «Не пожелаем рабствовать египетским удовольствиям, которые делают нас рабами губителя фараона» «О, если бы люди имели такое стремление к добру, какое имеют ко злу! О, если бы они свою любовь к театрам, к пустым празднествам, свою жадность, тщеславие и неправду переменили на любовь к благочестию! Тогда мы познали бы, как мы высоко поставлены Богом и какую силу имеем против демонов» «Нет ничего выше Бога, нет ничего Ему равного, нет ничего, что сколько-нибудь приближалось бы к равенству с Ним. Кто же может быть крепче, кто блаженнее того, кому Бог помогает?» «Бог вездесущ, но ближе к благочестивым и подвизающимся, к тем, кои славны не одним исповеданием веры, но сияют делами. А где Бог, кто посмеет строить козни? Или кто будет иметь силу вредить?» «Крепость человека не в его природе: она непорочна; но в (святой) решимости с Божией помощью. Будем, чада, заботиться о душе, как заботимся о теле!» «Будем собирать целительные средства для души, то есть благочестие, справедливость, смиренномудрие, послушание. А величайший врач душ, Христос, близок к нам и всегда готов уврачевать нас. Не будем же нерадивы…» «Господь наставляет нас быть воздержанными, а мы, несчастные, благодаря изнеженности, все более и более стремимся к удовольствиям» «Предадим себя Богу, по слову Павла, как ожившие из мертвых (Рим. 6,13). Не озираясь назад, забудем старое, будем стремиться соответственно нашему назначению к награде вышнего звания (Флп.3,13,14)» Один брат спросил старца: «Отчего я постоянно осуждаю братьев?» «Потому что ты еще не познал себя самого. Кто знает себя, тот не смотрит на других»

Или исправь его, или отлучи.

Мы прибыли в киновию на расстоянии девяти миль от Александрии и нашли там двух старцев, которые сказали нам, что они были пресвитерами константинопольской церкви. Они нам рассказывали о блаженном Геннадии, патриархе Константинопольском он отличался величайшею кротостью, чистотою и воздержанием. Многие докучали ему из-за одного клирика, весьма дурного поведения, по имени Харисий. Призвав клирика, патриарх пытался вразумить его, но вразумления нисколько на него не действовали. Тогда приказал наказать по правилам отеческим и церковным. Но наказание не принесло ни малейшей пользы: дело доходило до волхвования и убийства… Вот патриарх призывает к себе одного из апокрисиариев, посылает его к св. Елевферию (Харисий был чтецом при его храме) и поручает ему сказать: «Св. Елевферий, один из твоих воинов много грешит. Или исправь его, или отлучи!» Апокрисиарий отправился в храм св. мученика Елевферия и стал перед жертвенником. Обратясь к гробнице мученика, простер руки свои и воскликнул: «Святой мучениче Христов, патриарх Геннадий объявляет тебе через меня, грешного: «Твой воин много грешит. Или исправь его, или отлучи!» И на другой день нечестивец был найден мертвым… Все были поражены ужасом и прославили Бога.