Чтение онлайн

Ему являлся мученик Юлиан.

Мы были в Еннате, в киновии Тугара. Настоятель киновии авва Мина рассказывал нам о св. папе Евлогии. Однажды ночью, совершая у себя в домовом храме епископии правило, он увидал стоявшего близ него архидиакона Юлиана. Увидав его, он изумился, что он дерзнул войти без доклада. Однако промолчал. Окончив псалмопение, папа сделал земной поклон. Сделал то же самое и явившийся ему в образе архидиакона. Поклонившись, папа встал, но тот оставался простертым на полу. «Доколе же ты будешь лежать?» — сказал папа, обратившись к посетителю. «Если ты не прострешь руку и сам не поднимешь меня, — отвечал он, — я не могу встать». Тогда авва, протянув руку и взяв его, поднял. Потом продолжал славословие. Немного спустя, оглянувшись, он уже никого не увидал. По окончании утренних молитв, он позвал своего келейника и спросил его: «Почему ты не сказал мне о приходе архидиакона, и он без доклада пришел ко мне, и притом ночью?» Келейник уверял, что он никого не видал и никто не входил. Не поверив ему, папа сказал: «Поди, позови сюда привратника». Привратник явился. Папа спросил его: «Не приходил ли сюда архидиакон Юлиан?» Тот с клятвою утверждал, что не приходил и не уходил. И только теперь папа успокоился. Утром явился архидиакон Юлиан для благословения. Папа спросил его: «Зачем ты, архидиакон, нарушил порядок и сегодня ночью пришел ко мне без доклада?» «Молитвами твоими, владыко, я не приходил сюда, да и из дому вовсе не отлучался — до настоящего часа» Тогда великий Евлогий понял, что ему явился мученик Юлиан с Целью побудить его воздвигнуть его храм, потому что от времени он разваливался и угрожал падением. Чтитель мученика блаженный Евлогий с большой готовностью простер руку свою и воздвиг его храм, выстроив его с основания и благолепно украсив, как подобает храму мученика.

Я, как человек, что-нибудь пропустил.

Вот что еще рассказал нам авва Мина, настоятель той же киновии, как слышанное от самого аввы Евлогия, папы Александрийского. «Когда я был в Константинополе, я пользовался приязнью архидиакона Римской Церкви господина Григория, мужа весьма добродетельного. Он мне рассказывал о святейшем и блаженнейшем Льве, папе Римском. В Римской Церкви записано предание, что папа, написав свое послание к св. Флавиану, патриарху Константинопольскому, против нечестивых Евтихия и Нестория, положил его на гробницу верховного апостола Петра и, пребывая в молитве, посте и коленопреклонении, просил верховного ученика: «Если я, как человек, что-нибудь пропустил, ты, которому вверены Церковь и этот престол от Господа и Бога, Спаса нашего Иисуса Христа, сам исправь написанное мною». По прошествии сорока дней апостол явился ему во время молитвы и сказал: «Прочитал и исправил». Взяв послание с гроба св. Петра, папа развернул его и нашел исправленным рукою апостола».

Святейший епископ города Дарны в Ливии Феодор рассказал нам: «Когда я был синкеллом св. папы Евлогия, я увидел во сне благолепного и великого мужа, говорившего мне: «Извести о моем приходе папу Евлогия» «Кто ты, владыко, и как прикажешь известить о тебе?» «Я — Лев, папа Римский», — отвечал мне явившийся. Войдя к папе Евлогию, я возвестил ему: «Святейший и блаженнейший папа Лев, предстоятель Церкви Римской, желает поклониться вам» Папа Евлогий, лишь только услышал, немедленно встал и поспешил ему навстречу. После взаимных приветствий, сотворив молитву, они сели. Тогда воистину чудный и богоносный Лев обратился к папе Евлогию со словами: «Знаешь ли, зачем я пришел к вам?» «Нет», — отвечал папа Евлогий. «Я пришел поблагодарить вас за то, что вы прекрасно и сильно вступились за мое послание, которое я написал брату нашему Флавиану, патриарху Константинопольскому, раскрыли мою мысль и заградили уста еретиков. Знай, брат, что вы не мне только угодили своим подвигом, а верховному апостолу Петру и, прежде всего, Самой проповедуемой нами Истине, Которая есть Христос, Бог наш». Видев не раз, но трижды это сновидение и убежденный троекратным видением, я рассказал о нем св. папе Евлогию. Он, выслушав меня, заплакал. Простирая руки к небу, он вознес благодарность Богу, говоря: «Благодарю Тебя, Господи Христе Боже наш, что удостоил меня, недостойного, быть проповедником Твоей истины, и ради молитв служителей Твоих, Петра и Льва, благость Твоя приняла малое усердие мое как две лепты вдовицы».

Правильно ли рукополагал ты?

Когда авва Аммос пришел в Иерусалим и был рукоположен в патриарха, пришли поклониться ему все настоятели монастырей. В числе их был и я со своим игуменом. И вот патриарх начал говорить отцам: «Молитесь обо мне, отцы, потому что на меня возложено великое и неудобоносимое бремя, и немало страшит меня патриаршее служение. Петру, Павлу, Моисею и подобным им под силу пасти разумные души, а я — бедный грешник. Но более всего устрашает меня трудность рукоположения. Я читал, что блаженный Лев, бывший предстоятелем Церкви Римской, в течение сорока дней пребывал при гробе апостола Петра в непрестанной молитве и посте, прося апостола, чтобы он предстательствовал за него пред Богом и испросил ему отпущение его прегрешений. По прошествии сорока дней апостол Петр явился ему и сказал: «Я молился о тебе, и прощены тебе все твои грехи, кроме рукоположения. Вот в этом только ты сам должен будешь дать отчет, правильно ли рукополагал ты поставленных тобою».

Дал себе слово никогда более не решать чего-либо необдуманно.

Авва Феодор рассказывал нам, что в тридцати милях от Рима находится городок Ромилла. Там был епископом великий и добродетельный муж. Однажды несколько человек из Ромиллы пришли к блаженнейшему папе Римскому Агапиту и оклеветали пред папой своего епископа в том, что он ест из освященного сосуда. Папа, пораженный этим известием, посылает двух клириков, которые пешком привели в Рим связанного епископа и ввергли в темницу. Епископ провел три дня в темнице, и настал воскресный день. На рассвете воскресного дня папа видит во сне, что кто-то говорит ему: «В это воскресенье ни ты и никто из клириков или находящихся в городе епископов не будет совершать литургии, но да совершит ее епископ, которого ты держишь заключенным в темнице. Я желаю, чтобы он совершил сегодня литургию». Папа проснулся и недоумевал относительно видения. «Такое обвинение взвели на него — и он будет совершать литургию?!» Но, заснув, он в видении слышит тот же голос: «Я сказал тебе, что епископ, состоящий под стражею, да совершит литургию!» И в третий раз то же видение повторилось, и тот же голос слышал недоумевавший папа. Пробудившись, он послал в темницу за епископом и стал его расспрашивать: «Чем ты занимаешься?» На все расспросы епископ повторял только одно: «Я грешник». Не добившись ничего более от епископа, папа сказал ему: «Сегодня ты будешь совершать литургию». Епископ стоял пред св. престолом, папа стоял близ него, и диаконы окружали престол. И стал епископ совершать св. возношение… Он уже оканчивал молитву св. приношения, но, прежде чем заключить ее, начал опять снова, а потом в третий и в четвертый раз начинал святое возношение, не оканчивая его… Все были изумлены такой медлительностью… Тогда папа сказал епископу: «Что это значит, что ты вот четыре раза произнес святую молитву и все не можешь ее окончить?» Епископ отвечал: «Прости меня, св. папа, я не видел, по обыкновению, схождения Св. Духа, потому и не оканчивал молитвы. Но удали от св. престола диакона, держащего рипиду, так как я сам не смею сказать ему». Диакон удалился по приказанию св. Агапита, и немедленно епископ и папа увидели наитие Св. Духа. Покров, лежавший на св. престоле, поднялся сам собою и осенял в течение трех часов папу, и епископа, и всех диаконов, предстоявших св. престолу… Тогда св. Агапит понял, что этот епископ велик пред Богом и оклеветан. И печалясь о том, что причинил ему огорчение, дал себе слово никогда более не решать чего-либо необдуманно, но осмотрительно и терпеливо.

Папа первый бросился предо мною на землю.

Когда мы прибыли в Келлии к авве Иоанну персидскому, он рассказал нам о блаженнейшем епископе Римском Григории Великом. «Я ходил в Рим на поклонение гробам свв. апостолов Петра Павла. Однажды я стоял в городе и увидал, что идет папа Григорий и что ему придется проходить мимо меня. Я решился поклониться ему. Заметив мое намерение, каждый из его свиты, один перед другим говорили мне: «Авва, не кланяйся!» Но я не понимал, почему это считал вовсе неприличным не поклониться папе. Когда папа приблизился ко мне, заметив мое намерение поклониться ему, — говорю как перед Богом, братия! — папа первый бросился предо мною на землю и не прежде встал, как я первым стал на ноги. И облобызав меня с великим смиренномудрием, из своих рук дал мне три номисмы и приказал дать мне еще кусуллий и все нужное. Я прославил Бога, даровавшего ему такое смирение, милосердие и любовь ко всем».

Филерем в городе не получает пальмы.

Мы пришли в лавру Келий к авве скитскому — Маркеллу. Желая беседой доставить нам пользу, старец рассказал нам следующее. «Когда я жил еще на родине (он был родом из Апамеи), там был наездник по имени Филерем (с греческого — пустынелюбец). Однажды он был побежден в состязании и не получил пальмы, и люди его партии поднялись и начали кричать: «Филерем не получает пальмы в городе». После моего удаления в Скит случалось, что иногда одолевал меня помысл уйти в город или в селение, и я тотчас говорил себе: «Маркелл! Филерем в городе не получает пальмы». И по милости Христа, эти слова так действовали на меня, что я не выходил из Скита в течение тридцати пяти лет, пока не пришли варвары, разорившие Скит, а я был продан в рабство в Пентаполь».

Тот же авва Маркелл рассказал нам как бы о другом скитском старце (а это был он сам). «Однажды ночью он встал для совершения правила. Начал правило — и слышит звук трубы как бы на войне. Смущенный этим, старец размышлял: откуда этот звук? Воинов здесь нет, время мирное. Среди этих размышлений он видит близ себя демона, который сказал ему: «Нет, теперь война! Если же не желаешь воевать и подвергаться нападениям, ступай — ложись и спи, и не потерпишь нападений».

В другой раз старец говорил нам: «Поверьте мне, чада, ничто так не возмущает, не беспокоит, не раздражает, не уязвляет, не уничтожает, не оскорбляет и не вооружает против нас демонов и самого виновника зла сатану, как постоянное упражнение в псалмопении. Все Священное Писание полезно, и чтение его немало причиняет неприятности демону, но ничто столь не сокрушает его, как Псалтирь. Подобно тому как среди народа: если одна часть его прославляет царя, другая не оскорбляется этим, не вооружается против прославляющих, и только подвергшись оскорблениям, возмущается и поднимается против них; так и демоны: они не столько огорчаются и возмущаются чтением Св. Писания, как пением псалмов. Упражняясь в псалмопении, мы, с одной стороны, возносим молитву Богу, с другой — проклинаем диавола. Так, мы молимся, произнося: «помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое» (Пс.50;1, 2, 3); также: «не отвержи мене от лица Твоего, и Духа Твоего Святаго не отъими от мене» (Пс.50, 5); «не отвержи мене во время старости, внегда оскудевати крепости моей, не остави мене» (Пс.70, 9). С другой стороны, проклинаем демонов: «да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящий Его» (Пс.67, 2); равным образом: «расточи языки, хотящия бранем» (31). «Видех нечестиваго превозносящася и высящася, яко кедры Ливанския. И мимоидох, и се не 6 взысках, его и не обретеся место его» (Пс.36, 35. 36); еще: «меч да внидет в сердца их» (15); или также: «ров изры, и ископа и, и па дет в яму, юже содела. Обратится болезнь его на главу его и у верх его неправда его снидет» (Пс.7, 16. 17)»

Говорил также старец: «Поверьте мне, чада, великая честь и хвала, если кто, отрекшись от царства, станет иноком, так как духовные блага выше чувственных, равно как, наоборот, стыд и срам иноку, отказавшемуся от своего звания, хотя бы он и приобрел царство». «Человек вначале был подобен Богу. Отпав от Бога, уподобился животным» «Сама природа, братия, возбуждает нас к страстям. Но усиленное подвижничество погашает их» «Узнай на самом опыте добрую жизнь, и тогда не будешь бояться ее, как чего-то невозможного» «Не удивляйся тому, что, будучи человеком, можешь сделаться равным ангелам. Тебе предстоит слава, одинаковая с ангелами, и Сам Подвигоположник обещает ее подвизающимся» «Ничто так не приближает иноков к Богу, как прекрасная, святая и боголюбезная чистота сердца. Она украшает нас и делает нас способными никогда не удаляться от Бога. О ней свидетельствует Всесвятый Дух устами божественного Павла (1 Кор. 7, 35)» «Чада, предоставим брак и рождение чад мирским! Но худо, если и они взирают только на землю, жаждут временных благ и не радят о грядущих, не ищут стяжания вечных сокровищ и не могут отрешиться от временных» «Поспешим уйти от плотской жизни, подобно Израилю, бежавшему от рабства египетского» «Братия, нам обетованы светлые и сладчайшие дары Божий взамен грубых удовольствий мира» «Будем избегать матери всех зол — сребролюбия!»

В миру я насыщался через уши.

В Константинополе были два брата мирянина. Они были очень набожны и много постились. Один из них пришел в Раиф отрекся от мира и стал иноком. После пришел к нему в Раиф оставшийся в миру брат — навестить брата инока. Живя у брата, мирянин увидал, что инок, брат его, принимает пищу в девятом часу, и, соблазнившись, сказал ему: «Брат, в миру ты не вкушал пищи до заката солнца». Монах отвечал ему: «Это правда, брат! Но в миру я насыщался через уши: пустая людская слава и похвалы немало питали меня и облегчали труды подвижничества».

Ты можешь сказать что-нибудь!

Авва Иоанн воск говорил нам: «Трое нас отшельников пришли к авве Николаю, жившему у потока Бетасимского. Это между св. Елпидием и монастырем Чужестранных. Войдя к нему в пещеру, мы увидали там одного мирянина. Началась душеспасительная беседа. Авва Николай обратился к мирянину: «Скажи же и ты нам что-нибудь» «Что ж я, мирской человек, могу сказать вам полезного? О, если бы я себе самому мог принести пользу!» — отвечал тот. «А все-таки ты можешь сказать что-нибудь», — возразил старец. Тогда мирянин рассказал нам: «Вот уже двадцать два года, как солнце никогда не видало меня за едой, кроме субботних и воскресных дней. Я живу работником в селе у одного богатого, но несправедливого и жадного человека. Прожил я у него пятнадцать лет, работая день и ночь. Он не хочет отдавать мне платы и ежегодно немало обижает меня. Но я сказал себе: «Феодор, если ты вынесешь жизнь у этого человека, он приготовит тебе Царство Небесное вместо платы, какую ты заслужил…» Тело свое я сохранил доселе чистым от прикосновения к женщине». Выслушав это, мы получили великую пользу для души».