Чтение онлайн

Наборщик работает без остановки, делая разом три дела: читает статью, выбирает буквы и формирует из них слова, строчки, фразы и таким образом превращает мысль, выраженную на бумаге от руки, в набранную полосу газеты, и все это делается с потрясающей скоростью, точно, четко, безошибочно! Короче говоря, от изумления и восхищения я только хлопал глазами да широко разевал рот! Какая работа! И вот так набирается вся газета, все ее шесть страниц, от первой до последней строчки! Ах, какие же молодцы эти наборщики! Никогда я не устану восхищаться точностью их легких, стремительных движений, столь же быстрых, как сама мысль!

Когда верстатка полна, строчки оттуда вынимают и помещают на наборную доску, а когда их набирается определенное количество, их собирают вместе и перевязывают веревочкой или ниткой, которая удерживает их на месте и не дает рассыпаться. Это называется гранкой набора.

Когда все гранки бывают готовы, их собирают и помещают в определенной очередности в металлическую раму размером с газетный лист. Эту раму называют печатной формой. Она лежит на литом чугунном столе, и в ней размещены все колонки будущего газетного листа. Их выравнивают, и вот уже в принципе газета скомпонована. Теперь надо отпечатать ее на бумаге и растиражировать. Правда, прежде набор тщательно выверяют, чтобы не было ошибок. Вообще я считаю, что набор текста — это настоящий триумф человеческого разума и ловких человеческих рук. Что же касается тиражирования уже набранного текста — то это настоящий триумф машинного оборудования. Белая бумага находится в огромных бобинах, напоминающих рулоны материи в мастерской ткача. Печатные формы расположены так, что бумага, пройдя над ними, выходит из машины уже отпечатанной с обеих сторон. Не спрашивайте у меня, как это делается, ибо я, сказать по правде, ни черта не понял, хотя чудо совершалось прямо у меня на глазах. Бобины крутятся, туго натянутая бумага идет ровной лентой, не сминается и не рвется… брр… фрр… брр… фрр… и кругом буквы, буквы, буквы… Бумага словно приклеивается на мгновение к смазанным специальными чернилами (типографской краской) буквам, и вот уже лист отпечатан. Все происходит как бы само собой, а затем невидимая рука словно отрезает его от основной ленты, и вот средний лист ползет навстречу двум другим листам, умная машина вкладывает листы один в другой, а следующая складывает газету сначала вдвое, а потом вчетверо, и вот уже «Гатине» готова к укладке в пачки и к отправке к читателям!

Вот и пойми, как все это происходит! Истинное чудо, говорю я вам! И доказательством моей правоты служит хотя бы тот факт, что всего за несколько часов в типографии печатают три выпуска «Гатине» для Монтаржи, Этампа и Питивье, нашей столицы! И тираж составляет кругленькую цифру в 20 000 экземпляров! Каково! 20 000 экземпляров! В это трудно поверить! Голова у меня идет кругом, в ушах шумит, глаза от изумления лезут на лоб, а рот широко раскрывается, да вот только глотка не может выдавить из себя ни звука… Что ни говорите, а это немножко слишком для бедной головушки простака крестьянина в деревянных сабо.

А теперь не позволите ли вы мне задать один простенький вопросик? Хотите знать, в какую линию можно было бы вытянуть весь тираж «Гатине», если разложить все газеты по одной, в субботу, когда они выходят из типографии? Так вот, они покрыли бы расстояние точнехонько в 26 километров 400 метров! Короче говоря, путь от Питивье до Анжервиля или от Питивье до Жанвиля!

Мы открыли для себя Буссенара, озабоченного социальными вопросами общества, Буссенара — ехидного и въедливого критика нашей внешней и внутренней политики, Буссенара-антиклерикала, Буссенара-педагога, Буссенара, скрывшегося под личиной отсталого и малограмотного крестьянина, но пока что еще нигде Буссенар не выступал в качестве врача. В письме № 141 Буссенар много говорил о благотворном влиянии чтения полезных книг и о тлетворном, иногда трагическом влиянии алкоголя на человеческий организм, причем не стал останавливаться на втором вопросе подробно, а пообещал вернуться к этой теме позже. В следующем письме он выполнил свое обещание. Разоблачая ужасный порок, то есть алкоголизм, который Буссенар считает врагом № 1 низших слоев общества, автор не стесняется в выражениях и за словом в карман не лезет.

Письмо № 164 от 27 ноября 1908 года (№ 905)

Сегодня, мне кажется, пришла пора немного поговорить о вреде неумеренного пьянства, которое мы между собой называем хроническим запоем. Не стоит и говорить, что привычка к неограниченному, неразумному употреблению спиртного ужасна, ибо она постепенно приводит к полному разрушению организма того, кто слишком часто опрокидывает стаканчик, так как становится причиной заболевания, именуемого врачами алкоголизмом. Выражается это заболевание в том, что у несчастного алкоголика дрожат руки, портится желудок, разлагается печень и мутится разум.

К тому же привычка слишком часто прикладываться к бутылке не только влечет за собой неминуемую гибель несчастного пьянчужки, но и становится причиной неизбежного разорения его семейства, которое погружается в нищету, в то время как папаша проматывает последние денежки, обогащая хозяев бистро и кабачков.

Да, друзья мои, крепкие напитки в наше время превратились в опаснейшую отраву! Быть может, вы скажете, что не к лицу мне, Девину, слывущему большим любителем хорошего вина и коричной настойки, проповедовать умеренное потребление спиртного, а то и вовсе трезвый образ жизни. «Не плюй, мол, старина Девин, в колодец, пригодится воды напиться!» Э, да говорите что хотите! А я вам отвечу, что есть благородный напиток, а есть отвратительное пойло, вещь вещи рознь, как говорится.

Черт побери, я вовсе не призываю вас утолять жажду чистой водой, как утки, и никогда не смачивать глотку стаканчиком доброго винца или крепкой настойки. Мне и самому прекрасно известно, что глоток хорошего вина веселит сердце и согревает душу, «вселяет радость в тело человека», как говаривал папаша Ной [31] , первый покровитель виноградарей. Натуральное вино, драгоценный сок нашего зрелого и вкуснейшего винограда, никогда никому не причинял вреда, если его потребляли в умеренных количествах. Вино является хорошим дополнением к обеду и ужину после трудового дня, и для человека доброе выдержанное вино — то же самое, что для лошади овес. Ну, разумеется, вы меня понимаете. Здоровье человека ухудшается, а кошелек его тощает вовсе не тогда, когда он пропускает стаканчик за обедом или даже позволяет себе выпить чуть-чуть лишку, чтобы избавиться от плохого настроения и взбодриться. Нет, небольшая доза винца очищает желудок, смягчает глотку и просветляет мысли, но только в том случае, если она не входит в привычку и если вино сделано из чистого виноградного сока, без добавления спирта.

Да вы посмотрели бы на наших стариков. В те времена, когда господин маркиз де Мартель еще не открыл филлоксеру [32] , в наших деревнях встречались почтенные старцы, которые в хорошей компании могли запросто усидеть не только солидный кувшин, но и толстобокую бочечку. После подобных возлияний у них, конечно, краснели носы и щеки, глаза блестели и усы топорщились так, что чуть не доставали до ушей, точь-в-точь как у бравых сержантов. Старики орали песни как оглашенные, свистели с присвистом, шутили и смеялись своим же шуткам так, что едва не лопались от натуги, а потом лезли с поцелуями и объятиями к своим дорогим женушкам. То было доброе старое время, когда люди только тихо и мирно развлекались, без ссор, без драк, без скандалов. К тому же скромные деревенские посиделки нисколько не шли во вред повседневному труду, который позволял крестьянам потихоньку наполнять свои шерстяные чулки, служившие им сберегательными кассами.

А что мы видим теперь? Люди тащат из дому последние жалкие монетки, чтобы травиться жутким пойлом в бистро, где они платят сумасшедшие деньги за крепкие алкогольные напитки, которые на самом деле являются чистой отравой! Прежде всего в этих забегаловках подают водку! Проклятую, плохо очищенную водку, полученную из перебродившего зерна или свеклы, которая обжигает глотку, а в желудке устраивает такой пожар, будто вы проглотили раскаленную окалину или килограмм кайенского перца. А еще там подают пиво, различные крепленые настойки, горькую можжевеловую водку. И хуже всех — проклятый абсент, то есть полынная водка. Про сей напиток говорят, что в него добавляют ярь-медянку [33] .

И вот эти-то мерзкие напитки вытеснили из кабачков и бистро наш добрый легкий кларет прекрасного розового цвета, весело вспенивающийся! Вот эту-то отраву глотают люди разумные, рассудительные, отцы семейств! К великому несчастью, даже женщины позволяют себе пропустить стакан-другой этой пакости! И что происходит после того, как в организм попадет эта гадость? А то, что вместо радости и веселья, снисходивших на наших отцов и дедов после принятия доброй порции виноградного вина, наши современные пьяницы впадают в дикую ярость, их охватывает какое-то жуткое безумие, результатами коего обычно являются страшные ссоры со взаимными оскорблениями, драки, когда в ход пускаются не только кулаки, но и тяжелые палки, а порой дело доходит и до ножей.

Запойный пьяница не ведает, что творит. Он кидается из стороны в сторону, как бешеный бык, ничего не видя и не слыша; под действием винных паров он порой совершает страшные преступления, а потом, проснувшись, ничего не помнит. И вот так люди, совсем не злые, рассудительные, спокойные и совершенно безопасные в трезвом состоянии, становятся преступниками, как только налижутся этой хмельной отравы! Если вы мне не верите, загляните в газеты, почитайте заметки в разделе происшествий, а также поинтересуйтесь статистическими данными, опубликованными секретарями судов, врачами домов призрения и председателями призывных комиссий.