Чтение онлайн

Ясен пень: коммерсантит сукин сын проводник, спекулирует, закрытый туалет для него - вроде дополнительного склада!

На следующий день, после Самары, Лук, дождавшись очередного обхода поезда Главной Проводницей, с расчетливым простодушием на лице поинтересовался у нее - когда туалет починят? И на голубом теткином глазу получил ответ, что над этим вопросом работают лучшие умы вселенной и поезда, сантехника найти не могут! Ну, теперь всё понятно, дальше можно справедливость не искать. Лук еще до этого разговора специально проследил: послушный кивку Главной, проводник отпер "неисправный" туалет, и та видела, что там к чему... И смолчала.

У Лука было немало особенностей характера и личности, заметно выделявших его из окружающей социальной среды, одна из них - непрестанное желание выспрашивать у Вселенной: зачем, почему, по какой причине, а кто так решил, где это доказано?.. Иногда это помогало в повседневности, но чаще вызывало раздражение у тех, кто не мог ответить, или отвечал "неправильно" (опять же, по мнению Лука), или уклонялся от ответа. Если помножить это свойство на презрение к "вещизму", к сытому "буржуйскому" благополучию, то Луку открывался прямой путь в профессиональные революционеры-бунтари, в человека, готового на все ради установления мировой справедливости, вплоть до внесудебного расстрела провинившихся в допущенном несовершенстве мироустройства. Но Лук так никогда и не сделался ни мечом, ни муравьем революции, он даже в мечтах никогда не желал им стать, потому что... Хм... А действительно - почему? А, Лук?

– А потому что не фиг! На хрена мне нужна ваша партийная дисциплина!? Из всех видов осточертевшей дисциплины я, как бывший октябренок, признаю только самодисциплину! Да! Но и ее не соблюдаю. Это во-первых! Кроме того, откуда мне знать - кто и зачем посылает меня бомбу метать, или доносить на врагов народа, или пропагандировать идеи марксизма среди подсобных рабочих на рытье котлована?.. История учит нас осторожности в социальной оценке добра и зла. И взвешенности! Все остальное - промывание тупых мозгов, то есть, пропаганда. Пропаганда, переходящая в низменную драку с пролетариями, как тогда, когда я в Оленегорске, посреди котлована, спьяну попытался с ними о политике заговорить, разоблачая культ личности!.. Партийная демократия, сек ее век!
– да я ею еще в пионерской дружине переболел! Под грохот барабана! Товарищ Троцкий, что ли, руководить мною будет? Или товарищ Сталин? В гробу я видал ваши маевки, пароли, секретность и постоянные поиски врагов, а также провокаторов-стукачей! У нас в универе, блин, в общаге и на факультете, и то, блин, постоянно шепчутся, догадываясь друг про друга, кто, блин, и куда стучит!.. Противно.

Лук загорался в моменты подобных бесед, почти всегда начинал орать и грязно ругаться, беспорядочно, почти бессвязно перескакивать с фразы на фразу, которые он почему-то считал аргументами, клеймил неведомых оппонентов - стопроцентных выжиг, карьеристов, сталинистов, перерожденцев, мещан, диссидентов, стукачей, лицемеров и тупорылых ослов...

Вот и здесь, в поезде, Лук, люто, по-пролетарски, возненавидев подлую шайку спекулянтов-проводников, тем не менее, проявил внеклассовые ум и осмотрительность: не пошел дальше разговора с Главной Проводницей, не стал и не захотел никому доносить, строчить жалобы, проявлять социалистическую бдительность, комсомольскую принципиальность... Он просто намотал на несуществующий ус очередную гнусноту советского быта, состоящего из недостатков и иных реалий, также нуждающихся в "хирургическом" исправлении.

Намотать-то Лук намотал, но даже и внутренне смириться с увиденным не мог, ибо чувствовал себя насквозь советским человеком. Да, таковы парадоксы человеческого сознания: Лук с детства прекрасно понимал всю фальшь и лживость плакатного пионерского движения в родном СССР, а потом и плакатного комсомольского... и партийного... Заодно невзлюбил ДОСААФ и профсоюзы...

Но при этом искренне, до печенок истово считал, что в основе своей коммунистические идеалы общества, свободного от корысти, пороков, религиозных заблуждений, вранья и узколобости - единственные, ради которых стоить жить и строить свое и общественное светлое будущее. Но теория - это одно, а практика, реальность - это... это... как бы это сказать... реальность пока еще не дотянула до приемлемой степени воплощения... Дебилов много.

Не лезть каждый раз на рожон - ума и опыта у Лука хватало, пусть и не всегда, однако "понять жизнь", внутренне принять для себя двойную мораль бытия, "идейно" слиться-смириться с нею - это было ему не по силам и не по нраву.

– Только что кипяток набирал, смотрю, а тубзик, туалет, который у нас, типа, "на ремонте", ну, который возле проводника, элементарно доверху набит коробками какими-то...

– Да... обычное дело... Спекулируют дефицитом, суки, в Москву одно возят, обратно другое. Вон, и вон, и вон там - все полки под потолком ихними тюками да мешками заняты! А в вагоне-ресторане здешнем так и вообще черт те что! Хочешь жить - умей вертеться, место хлебное. Чучмеки вообще умеют устраиваться, у них все схвачено... В наших краях, в Актюбинске, тоже самое.

В вагоне-ресторане Лук не был, по скудости капитала, но охотно верил в услышанное. Вот, такие примерно разговоры со случайными соседями-попутчиками проводил идеалист Лук - и получал в ответ примерно сходную реакцию: все всё знают-понимают, но биться за социальную справедливость не спешат, ибо все очень мудрые и смирные, особенно когда трезвые...

Эх, есть в этом определенная правда: лучше потерпеть часок или денек, сойти на перрон в точке назначения и навсегда забыть об этом душном, грязном, неудобном вагоне. А там, за перроном и вокзалом, уже Ташкент, гостиница, прекрасные незнакомки, романтика дальних странствий... Положительная характеристика для восстановления в вуз! О, вот что главное! Презреть фигню и думать о высоком! Да и ехать осталось меньше половины суток!

Но нет! Даже здесь судьба решила проверить Лука на прочность, пусть и не по-серьезному, а так, легкий щипок за мягкое место, просто, чтобы не забывал злиться-ругаться на матушку-судьбу! Короче говоря, поезд "МОСКВА-ТАШКЕНТ" опоздал почти на семь часов против графика. Мало того, что для оголодавшего Лука это дополнительное свинство бытия оказалось нешуточным испытанием, так и дальнейшее осложнилось резко: ведь одно дело днем оказаться в незнакомом городе, в поисках нужного адреса, а другое дело к ночи, когда рабочий день везде закончен, когда уже столовые и магазины продуктовые закрыты. На такси денег нет, только на общественный транспорт, с нечастыми пересадками.

Район Чиланзар (там где-то, в недрах его, ведомственная гостиница, пункт назначения) - новый район, как и все в недавно отстроенном Ташкенте, перенесшем сокрушительное землетрясение... Ташкентцы Анвар Вахидов и Сашка Навотный, однокурсники Лука, рассказывали ему про Ташкент, и про этот самый Чиланзар, самый хулиганский район, и про ташкентскую уличную шпану... Значит, надо быть аккуратнее... Особенно вечером. Ну, когда же!?

Лук изнывал от жары и нетерпения, Лук хотел жрать, хотел вырваться из вагона, хотел погулять по незнакомому городу, и потом устроиться солидно и взросло в ведомственной гостинице, свести знакомство с будущими коллегами по экспедиции, а тут какая-то задрипанная станция... Сары Агач называется... Казахская ССР. До Ташкента рукой подать, километров двадцать по прямой, люди говорят, а то и меньше, но встали мертво! Полчаса поезд стоит, час, полтора, два... Да ёлки же палки!

– Э, когда поедем-то? Навсегда, что ли, застряли здесь? Сколько можно!?

– Скоро поедем, скоро... Откуда я знаю, почему стоим? Я проводник, слушай, я не машинист, я паравоз-маравоз возить не умею. Значит, надо им так. Скоро поедем.

Уже смеркалось, когда, наконец, локомотив электропоезда, нехотя и словно бы с досадой, ткнулся фигурными сцепочными причиндалами в подставленную морду первого вагона - чавк-чавк, дрынь-брынь, чмок-чмок... Теперь он не просто транспортное средство на электрической тяге - теперь он полноценный поезд! Позвонки вагонов, составленных в унылую пыльную летку-енку, осторожно стукнулись друг о друга, примеряясь к новой руководящей голове - все цело, все работает... Секунда молчания... Поехали! Медленно и осторожно - а куда спешить весенним вечером в полупустыне, битком набитой рельсами, пылью, придорожными будками, бочками, фонарями, запахами, человеческой суетой, мухами?..

Только мух не хватало измученной душе!

Лук заранее, в тамбуре еще, приладил за спину рюкзак, и самым первым из всего вагона (кроме проводника, разумеется) выпрыгнул на перрон Ташкентского вокзала. В лето!

Минут пятнадцать кружил он по привокзальным окрестностям, в попытках найти нужную остановку с нужным транспортом... Прохожие отвечали разное, указывая противоположные направления, но, наконец, попался на глаза и автобус с "правильным" номером, как и в шпаргалке написано, и вот уже Чиланзар, и та самая улица...