Чтение онлайн

Рубля на четыре они с Искандером приподнялись, а остальные почти два мешка - некондиция, Таджик Зафар, заведующий магазином, принимать их отказался.

– Ладно, Лук, пойдем, черт с ним, хоть это взяли, бабки по-братски разделим и сегодня же проедим!

Лук упрямо закрутил башкой: ему эта сцена живо напомнила поезд и выжигу-проводника! Вот же скотина бессовестная... Долой несправедливость. Хирургическим путем ее!

– Ни хрена подобного! Берем мешки, я знаю, что с ними делать! Повеселимся вдоволь!

Искандер спорить при постороннем не стал, подхватил свой мешок с неликвидом и двинулся за Луком, раздраженно бурча себе под нос. А Лук - к свалке местной. Буквально на днях ее очистили от очередной горы хлама, и там почти пустая площадка, по крайней мере, можно пройти, разве что остались там и сям груды и кучки строительного мусора, следов то ли ядерной войны, то ли недавнего землетрясения..

– Искандер, ставь сюда, к моему. Я быстро!
– Лук отковырнул от штабеля с полусгнившими деревянными брусами один небольшой, метра два длиною, и волоком подтащил его к глухой стене склада, ограничивающей западную сторону свалки. Положил, поелозил брусом по земле, устраивая поровнее, чтобы по верху бруса получилась узкая прямоугольна площадка... Сбегал за бутылками, поставил три в ряд и отошел, печатая по земле шаги.

– Ровно десять шагов! Это наша дистанция! Чур, я первый!

Лук выбрал осколок кирпича, граммов на двести, прицелился и бросил! И промахнулся. Но второй удар принес успех: новый кусок кирпича разнес крайнюю слева некондиционную бутылку вдребезги.

– Оппа! ?
– воскликнул внезапно прозревший Искандер.
– Стоп, Лук, стой! Теперь моя очередь! Погоди, я черту прочерчу.

Искандер схватил обломанный вдоль кусок доски, по земляной утоптанной поверхности пробороздил ею поперечную черту, обозначающую огневой рубеж для "снайперов" - получилось не очень ровно и довольно коряво... Но - сойдет!

Кирпичей и булыжников под ногами - немеряно! Есть мелочь, по типу гальки морской, а есть неподъемные булыги. Но выбрать "снаряды" себе по руке очень даже можно. Первые пять бутылок Лук с Искандером раскокали наперегонки, вдвоем и без помех. Но - день-то выходной, люди праздно шатаются - к ним присоединились двое геологов "золотушников", шофер от них же еще кто-то...

Вдруг набежал магазинщик Зафар, потрясая толстым брюхом, стал упрашивать, чтобы тару ему отдали - незачем, дескать, хулиганить, посуду попусту бить! Он заплатит, из своих собственных за нее заплатит, ну, не по магазинной, правда, цене!.. Лук в одно мгновение подсчитал возможную выручку от оставшихся бутылок по предложенной мизерной таксе... Не, Искандер, там на рубль в общей сумме набежит за всю мазуту... Ну его к черту, мироеда этого, а?

– То есть, абсолютно! Э, Зафар, не мешай отдыхать, да!? Мы с Луком тебе носили пушнину? Вот именно, что носили. Ты не принял бутылки? Не принял. Мы им другое применение нашли. Капец теперь бутылкам этим! Зафар махнул в сердцах рукой и ушел, яростно шевеля губами.

И забава продолжилась. Чтобы интереснее было, правила пришлось усложнить: бутылки "на арену" ставить по одной, а черту "огневого рубежа" отнести назад еще на пять шагов! Метать в порядке живой очереди по одному камню. Попавший получает приз: первым стреляет по новой бутылке.

Но тут закончились подходящие камни...

Вновь народившимся спортсменам-метателям пришлось идти и собирать-выбирать ими же брошенные камни из под груд бутылочных осколков... каждый в свою горку носит. Потом решили перекурить... все, кроме завистливо Лука, завистливого вдыхающего чужие дымы-клубочки...

Теперь и продолжить можно! И когда "спортсмены" вновь вышли на огневой рубеж, после громкого и матерного галдежа установив справедливую очередность метания снарядов, то на пустыре уже стопилось с десятка полтора зрителей и болельщиков.

Как-то так вышло, что главным устроителем веселого соревнования по битью бутылок, признали Лука, несмотря на его, в сравнении с остальными участниками, крайнюю молодость: он жрец и судья-толкователь нехитрых правил. Лук легко принял на себя эту роль, и сам того не замечает: он по уши включен в процесс, орет, хохочет, загоняет хитрецов за "правильную" черту, бахвалится перед своим выстрелом и ругается на собственные промахи...

Там, за спиной, метрах в десяти, остановились новые зрители, только что подъехавшие на двух машинах: Владимир Иванович Козырев, молодая женщина, видимо его жена, Аня Шашкова, Олег Николаевич, Толик-шофер... И еще двое мужчин, возрастом около тридцатника. Обернись на них Лук - тотчас бы признал в одном из этих мужчин картографа Юру, с которым они делили двухместный номер в Ташкентской гостинице "Юлдуз", но Лук спорит с Искандером по поводу очередности броска, ему не до оглядок.

Олег Николаевич, шофер Толик и жена Козырева, нагруженные мешками и сумками, удалились в недра главного барака, за свою роскошь (в наличии водопровод, сантехника, название "Зарафшан", дежурная по единственному этажу) именуемого отелем, гостиницей, Толик вернулся и тотчас вовлекся в толпу болельщиков, а трое мужчин - Козырев, Юра и еще один, ровесник Юре, остались стоять и потихонечку обсуждать что-то свое. Козырев и Юра некурящие, а третий, видимо, понтовитый до небес: голова в африканском пробковом шлеме, длинные шорты цвета хаки, лет тридцать ему, а курит трубку - манерную, сильно изогнутую, темно-вишневого цвета.

Недолго они говорили, минут десять, но Лук весьма и весьма удивился бы, узнав, что короткие и почти небрежные реплики участников беседы касались и его, Лука.

– ...ну, так... плохого как бы и не скажу...

– А плохого как бы и не надо. Просто примерную суть. Способности, склонности...

– Да... все мы в юности того... Шебутной немножко. Пить не умеет. Склонен провоцировать конфликты. Начитанный, не жлоб... Как-то так.

– Надолго с вами?

– Нет. Нам эти уб... пардон... нам из Москвы от начальства очередные циркуляры пришли, по экономии средств, по штатному расписанию... План по сокращению штатного расписания... Лук у нас до середины июля, дальше всё. Ну не Олега же Николаевича мне сокращать?

– Это понятно. А если бы не план, а?..

– Все равно. Кто он нам? Он же по справке, мы на такие случаи трудовую не выписываем. Да, и ему же в Ленинград возвращаться, он там восстанавливаться в вуз будет. Студент-расстрига, понимаешь. Лук - парень, в общем-то, неплохой, но... как это говорится... не с нашего огорода.

– Ну, а в остальном? Он что, всегда так орет?..

Лук в этот момент уличал шофера из золотильщиков в нарушении очереди, и делал это чуть громче и матернее, нежели это требовалось по обстановке... И вообще - окружающие часто говорили Луку, что он говорит на повышенных тонах, заводится и орет на всю ивановскую... Лук безуспешно боролся с этим своим недостатком, и ныне, и годы спустя...

– Да, есть это за ним. А что он вам так дался?.. Органы, что ли, им интересуются? Натворил чего?

– Ни-ни, Владимир Иванович. Нам насчет проступков перед органами ничего не известно, это не наша "епархия", а непосредственная прерогатива соответствующих служб. У нас чисто кадровая работа и забота, в Ленинграде и на местах. Ну, понятно, что с первым отделом приходится регулярно пересекаться, но в данном случае имеет место быть рутинный отчет по новому человеку. Вот, Юра подтвердит.

– Подтверждаю, хоть это все и не мое дело.