Чтение онлайн

Козюренок в ответ только многозначительно качал головой: мало ли что... Запас должен быть.

Запас, запас... А сам, небось, за Луком каждый лишний глоток считает! И выплеск во время умывания! Перестраховщик хренов!

Умывались они отдельно: каждому на процедуру ковш воды, утром один и вечером один. Без рукомойника это делать неудобно, а лить друг другу на руки и на шею - оба молча не захотели, своими силами обошлись. И набирать в рот воды, по местному обычаю, чтобы оттуда выливать на обе руки вместо рукомойника - тоже оба почему-то не пожелали.

Костерчик они развели маленький, только чтобы чай вскипятить да консервы подогреть, предварительно смешав их в глубокой сковородке: две банки чистой говяжьей тушенки плюс две банки гречневой "армейский паек", тоже, кстати, содержащей скромную долю говядины.

Получилось много, весьма сытно и очень вкусно, по мнению Лука!

Поднялись рано, почти с рассветом. Но не потому, что Лук с Козюренком горели рвением трудиться до упаду - нет, вовсе нет: Луку вообще работа по барабану, а Козюренок любил соблюдать четко выстроенный график труда и терпеть не мог штурмовщину с авралами. Как раз по этому поводу у него с Козыревым то и дело возникали короткие перепалки, потому что у Козырева не получалось ровно: то "давай-давай-давай!", то "успеем еще". Но оба трудяги, этого у них не отнять. С рассветом "геологи-пустынники" встают из-за жары, чтобы успеть сделать как можно больше по относительной прохладе, а уже потом, опять же без спешки, выбрать подходящую тень и спокойно, в сонной полудреме, переждать самые тяжелые часы полуденного зноя.

Козюренок просыпается быстро: вот только-только еще похрапывал-посвистывал в своем спальном мешке, но глаза открыл - и вот он уже одет, умыт, напевает что-такое невнятное древнее, типа... типа...

– Как получим диплом? Да, Лев Алексеевич?
– за твои трудодни, гоп стоп дуба... пахать и сеять?..

– Чего?..

– Ну, песню поете?

– Какие еще трудодни!? "Шеф нам отдал приказ: лететь в Кейптаун!" Была такая дворовая песня в моей молодости, при чем тут трудодни?

– Мотив похож, вот я и перепутал.

– Все, все, все! Харэ в огонь подбрасывать! Мы быка жарим, или чайник кипятим!?

Сухой горючей "ботвы" кругом - за год не спалить, тут тебе и доски поблизости, и хворост, и еще всякая пластмассово-резиновая дрянь, но Козюренок верен себе: экономить надо, запасаться на сто лет вперед!

Козюренок легок на подъем, но и Лук не хуже: спит - чик!
– моргнул два раза! - и сна ни в одном глазу! Вчера было так тяжко, что впору сдохнуть, а сегодня - вроде бы привычная норма самочувствия. У Козюренка с собой радиоприемник, который он называет транзистором, но вечером он его включал буквально на несколько минут, это чтобы зря батарейки не разряжались. А сегодня за завтраком слушал, слушал, все погоду ловил...

– Ну, дела! Сегодня обещают в наших краях до сорока в тени! Хоть в маршрут не выходи! Однако - надо, мы, благодаря некоторым начальникам (Козюренок явно целится намеком в Козырева, но тот очень далеко и не слышит), и так уже выбились из графика! Поэтому пойдем. Лук! Еще раз проверь фляжки с водой, и надо нам впрок напиться, про запас, чтобы не сомлеть на жарище раньше времени. И еще. Тут это... Ты как хочешь, а я голышом пойду!

– Что!? Как это - голышом, Лев Алексеевич!? Босиком и без радиометра?
– Лук придуривается со своими вопросами: ему по рассказам бывалых людей уже известна старая маршрутная "примочка", но участвовать в ней Луку предстоит впервые, и он не против.

– А вот так. Сейчас увидишь, и я тебе советую сделать как я. Не указываю, но советую.

Лук к совету прислушался, как и собирался с самого начала, и вот уже они с Козюренком идут в противоположную сторону от первого дня, по солончаковой пустыне. Если бы по обычной песчаной, как вчера, с барханами, с песочными поземками, то худо бы им пришлось: песок, забиваясь в не защищенные одеждой складки кожи, растер бы им все, что можно, а так, по твердому насту - очень даже удобно! И хиппово, жаль фотика нет! На голове у Лука соломенная шляпа с обгрызенным боком, спина и плечи закрыты самодельной жилеткой из толстой фланелевой рубахи, чтобы между рюкзаком , радиометром и кожей прокладка была. И еще у него из одежды - парусиновые полукеды на босу ногу. Всё. Ни штанов, ни трусов, ни майки, ни рубашки.

Примерно так же одет и Козюренок, но вместо "страшильной" шляпы у него - добротная панама цвета хаки, а на ногах носки и ботинки с высокими, по-над щиколоткой, голенищами. Темные очки Лев Алексеевич считает пижонством, вредным для работы: искажает оттенки песчаных и каменных пород, в то время как геолог обязан быть наблюдательным и чутьистым! Но другие-то геологи носят - и ничего, на оттенки не жалуются! Лук тоже нацепил бы на нос темные очки, но у него нет, а покупать - негде, да и денег жалко.

Первые полчаса-час, Луку было дичайше себя ощущать в таком, вот, прикиде: словно два клоуна или эксгибициониста вышли на променад! Но километров через пять-шесть и Лук вполне даже освоился, ибо все равно - в любую сторону горизонта смотри, иди, поворачивайся!
– нигде никого нет! Ни людей, ни даже беглых верблюдов. Разве что суслик пробежит, или ежик ушастый, или ящерица... Да, ёжики здесь иные, нежели в средней полосе.

– Видел, да? Уши как у лисицы! Местные их варят и едят, как лекарство. Говорят, что от туберкулеза помогает, и еще от чего-то!

Луку было бы жалко есть ежей, они ему нравятся. Вот, змеиного бы мяса он попробовал, это да, и черепашьего тоже... Что там еще из кулинарной экзотики проколлекционировать?.. Верблюжатину он ел однажды, попалась жирная и жесткая, Искандер утверждает, что на предыдущей базе, в местной столовке, их потчевали ослятиной под видом баранины!.. Дескать, сам видел содранную шкуру, с бараньей никак ее не спутать!..

То ли день был такой удачный, то ли у Лука второе дыхание открылось, то ли Козюренок решил дать роздых себе и младшему технику, но проскочил второй день - и усталости в мышцах почти не оставил! Даже зной, похоже, был не столь изнуряющим, как ожидалось по метеопрогнозу - сидеть и полулежать за камнями было вполне удобно: подстелил жилетку под голую задницу и отдыхай себе! Бдительно поглядывая, правда, насчет зловредных насекомых и рептилий возле чресел! Чресла, небось, свои, не казенные!..

Мешочки с грунтом и камешками делили поровну, и в общей сумме оба отнюдь не перегрузились, шли "домой" почти налегке. Ужин совмещал в себе, также, и обед, и состоял все из той же тушенки, на этот раз, с рисовой кашей, плюс к чаю - не успевшие очерстветь лаваши со сгущеным молоком. Отлично! Хотя, гречневая каша для Лука вкуснее рисовой. А Козюренку наоборот, он рисовую громче нахваливал.

И пришел третий день. Его Лук запомнил на всю жизнь. Начиналось все как обычно: встали, умылись экономно, позавтракали (чай черный, сухой лаваш, сгущенка), пора бы и в маршрут, но Козюренок заявляет:

– Сегодня я один иду в маршрут, а ты, Лук луковый, остаешься на точке. Твоя задача заполнить бумажки по нашим образцам, запихнуть их в соответствующие мешочки, а на отдельном листке составить нечто вроде реестра. Ну, умеешь ведь, видел, как я делаю...

– Да, и видел, и сам умею. А с чего так, Лев Алексеевич? Почему без меня? Вы за золотыми слитками пошли, что ли, древний клад искать? Чтобы не делиться, да?

У Козюренка смех тонкий и дребезжащий, но шутку он оценил и не обиделся.